– Джимелло Маджоре, – пояснил шофер. – Видите, как помог им святой. Белое здание – гостиница для паломников.
– Он еще не святой, – холодно возразил Мередит.
Шофер развел руками и отошел. Разве можно хоть что-то доказать священнику, у которого болит живот? Мередит нахмурился и повернулся к темному «близнецу», Джимелло Миноре.
На пыльном проселке, ведущем к деревне, не было автомобилей. Поваленные заборы, черепица, слетевшая с крыш и не замененная новой. На некоторых домах виднелись даже стропила. Единственная улица, крошечная площадь перед церковью, белье, развешанное на длинных веревках, оборванные дети, играющие среди отбросов… На мгновение мужество изменило Мередиту, и он едва не сказал шоферу, что они едут в Джимелло Маджоре. Но тут же взял себя в руки, понимая, что его совесть никогда не смирится с таким решением.
Еще раз оглядев долину и гору, Мередит вернулся к машине.
– В Джимелло Миноре, – сказал он, садясь в кабину.
Работавшие на полях крестьяне первыми увидели машину, переваливавшуюся с ухаба на ухаб. Опершись на мотыги, они провожали ее взглядами, молодые приветственно махали руками, те, что постарше, просто вытирали пот со лба и вновь принимались за работу. Машина ли, карета, запряженная четверкой лошадей, или ракета с Луны – велика ли разница. Пропалываешь один ряд и переходишь к следующему. Затем женщины соберут сорняки для компоста. А после прополки надо принести воды из ручья и щедро полить корни растений. Да еще укрепить камнями края террасы. Так что пускай катится ко всем чертям и не отвлекает от дела.
Паоло и Розетта наблюдали за движением автомобиля, сидя под большим кустом и отдыхая после неудачных поисков гнезда перепелки. Розетта хлопнула в ладоши, Паоло же поднялся и застыл, глядя вслед машине. «Вскоре придет день, – подумал он, – когда этот человек захочет поговорить со мной об отце, и должно прийти на этот разговор мужчиной, а не безмозглым уличным мальчишкой, которого сначала обманут, а затем, того и гляди, побьют». Кроме того, предстоящее расследование Паоло считал делом важным, и Розетта, если хотела стать его девушкой, могла бы это и понимать. А вот о том, что он немного побаивался священника, приехавшего, чтобы вывернуть наизнанку прошлое его матери и всей деревни, знать Розетте, конечно же, не следовало. Промолчав, он взял девочку за руку и, несмотря на ее протесты, увлек через кусты к узкой полоске гальки на берегу ручья, куда днем никто никогда не приходил.
Альдо Мейер увидел Мередита, когда машина замедлила ход у самого его порога и чуть ли не ползком двинулась дальше, в окружении толпы галдящих мальчишек. Серое сморщенное лицо, губы, чуть изогнутые в болезненной улыбке, поднятая рука, приветствующая детей. Да, смерть несомненно отметила этого человека своей печатью. «Интересно, – подумал доктор, – какие причины заставили епископа согласиться с кандидатурой такого адвоката дьявола и тут же отправить его в самое пекло, разбираться в столь противоречивом деле Джакомо Нероне? Как будет вести себя этот священник и как отразилось на нем близкое соседство смерти? Какое мнение составит он о графине и ее гостях после званого обеда, как отреагирует на путаные рассказы, которые ему предстоит услышать». Потом Мейер вспомнил, что должен лечить этого человека, и укорил себя за то, что не поприветствовал гостя даже взмахом руки.