Кое-где деревни строились в седловинах, вокруг маленьких церквушек. Другие представляли собой цепочку лачуг, вытянувшуюся вдоль долины, поближе к воде и более плодородной почве. Тощая земля, полуразвалившиеся дома, изможденные крестьяне. Худые дети, козы, цыплята, коровы с выпирающими наружу ребрами. В Риме Мередиту не приходилось сталкиваться с такой нищетой. Теперь он понимал, что имел в виду епископ, говоря о глупости тех, кто шел сюда с молитвенником в одной руке и миссионерским крестом в другой. Эти люди понимали Крест… Еще бы, столько лет они несли его на своих плечах. Но они не могли питаться идеями. И Христос Калабрии мог объявить о своем приходе лишь новым чудом хлебов и рыб, состраданием к увечным и презираемым.
Люди здесь жили в домах, скорее, напоминающих хлев. Кое-кто все еще селился в пещерах, где стены блестели от капель воды. У них не было газа, электричества, водопровода. Их дети умирали от малярии, туберкулеза, пневмонии, женщины – от заражения крови и родильной горячки. Артрит скручивал мужчин прежде, чем они достигали сорока лет. Тиф выкашивал целые деревни. Тем не менее они выживали, судорожно цепляясь за веру в Бога. Только она удерживала их от окончательного превращения в животных.
Настроение Мередита падало с каждым оставшимся позади километром. Он чувствовал себя совершенно беспомощным в окружении этих людей, умоляя смерть поскорее освободить его от их компании. Если уж умирать, то умирать с достоинством, на чистых простынях, в просторной комнате, залитой солнечным светом. Мередит гнал от себя эти глупые мысли, все более мрачнея. Наконец, шофер воскликнул, остановив машину на вершине очередного холма:
– Монсеньор, смотрите! Вот они – Джимелли деи Монти, горные близнецы!
Мередит вылез из кабины и сошел на обочину. Дорога круто скатывалась в долину, выход из которой перегораживала одинокая гора. Две ее вершины разделяла широкая, километра в два, расселина. На каждой вершине прилепилось по деревушке, ниже, в расселину, спускались поля. Между ними петляла речушка, бегущая в долину у ног Мередита.
В глаза сразу бросилась разница между вершинами. Одна купалась в солнечном свете, другая находилась в тени, отбрасываемой первой. Деревня, освещенная солнцем, была побольше и выглядела не столь убогой, как та, что пряталась в тени. В центре, рядом с колокольней, сверкало свежей побелкой большое здание, выделяющееся среди черепичных крыш соседних домов. Ведущая к нему дорога чернела новым асфальтом, на большой автомобильной стоянке Мередит насчитал полдюжины машин.