Именно тогда он и услышал негромкий звук. Хотя вряд ли можно было назвать звуком внезапную перемену давления воздуха, болезненное ощущение в груди и особенно в ушах и пазухах носа. Где-то рядом таилось нечто, причем очень опасное, как подсказывал ему миллионолетний инстинкт, унаследованный от предков, всегда являвшихся чьей-то добычей. Опустив камеру, он уставился в темный провал в дальнем конце смотровой.
Там кто-то прятался. Кто-то очень голодный.
Дыхание его участилось еще сильнее, став судорожным и прерывистым. Камера продолжала работать, но он этого не замечал, отчаянно пытаясь убедить себя в том, что это все чушь, просто нервный срыв, вполне объяснимый в столь непростой остановке…
Из-за чего, черт побери, он вдруг так разволновался? Он ничего на самом деле не видел, ничего не слышал. И все же в черноте дверного проема крылось что-то, повергавшее его в жуткую дрожь.
Он отступил назад, быстро взмахнув продолжавшей работать камерой. Луч света метнулся по стенам и по потолку. Спиной Туссен натолкнулся на труп, оказавшийся тошнотворно твердым.
Просто повернись, убеждал он себя. Ты все снял. Повернись и сматывайся отсюда.
Он повернулся, готовясь бежать.
И все же бежать Туссен не мог, подсознательно чувствуя, что если он сейчас не оглянется и не посмотрит, что там, то никогда уже не осмелится. И еще он чувствовал, что если инстинкт его не обманул, то бежать теперь нет смысла.
Подняв камеру, приставив к глазу видоискатель и тяжело дыша, Туссен снова повернулся назад и очень медленно направил луч света в темноту дальнего дверного проема.
Прямо в клубящийся за ним кошмар.
— Я получил твое сообщение, — сказал Маршалл, входя в лабораторию Фарадея и закрывая за собой дверь. — Что-нибудь нашел?
Фарадей посмотрел на Маршалла, потом на Чена, потом снова на Маршалла. Взгляд его из-под круглых очков в черепаховой оправе казался слегка обеспокоенным, но само по себе это Маршалла не удивило. Фарадей всегда выглядел так, даже в лучшие дни.
— Это скорее интересное скопление фактов, чем нечто стройное, — сказал Фарадей.
Его почти не было видно среди пробирок и оборудования.
— Неважно.
— Я эти факты не могу ничем подкрепить. По крайней мере, здесь.
Маршалл скрестил руки.
— Даже если так, правление университета от меня ничего не узнает.
— Однако предупреждаю, что Салли…
Маршалл устало вздохнул.
— Выкладывай, Райт.
— Ладно. — Слегка поколебавшись, Фарадей откашлялся и разгладил запятнанный супом галстук, который всегда у него болтался поверх халата. — Кажется, я понял. Я имею в виду… почему растаял лед. В хранилище.