Испытывая первое в своей жизни похмелье, Лора обнаружила, что это совсем не так забавно, как первое опьянение. Вместо ликования и восхитительных хаотичных мыслей, ее голова была полна шума — словно надрывался школьный оркестр под управлением неумелого дирижера, а ударная группа радостно колотила прямо в левый висок.
Она не чувствовала больше свободы и легкости. А во рту был такой отвратительный привкус, словно она накануне наелась грязи.
Лора испытывала благодарность к Майклу за то, что он деликатно оставил ее одну и не был свидетелем ее унижения.
Она даже не беспокоилась о том, что провела всю ночь в его постели и теперь ей придется пробираться в дом под вопросительными взглядами домочадцев.
Она просто стояла под душем, пытаясь усмирить безжалостных барабанщиков, и вдруг закусила губу, осознав, что новый услышанный ею звук — ее собственное жалобное хныканье.
В иных обстоятельствах Лора никогда бы не стала копаться в вещах Майкла, но сейчас, не испытывая ни малейших угрызений совести, что она обыскала его аптечку и все ящики в ванной, чуть не зарыдала от облегчения, обнаружив наконец пачку аспирина.
Она взяла сразу четыре таблетки — еще одно нарушение традиций — а затем, подумав немного, решила, что все равно дальше уж некуда — и воспользовалась его зубной щеткой.
Только после всего этого, одевшись и причесавшись, Лора посмотрела на себя в зеркало, но даже тогда это было ошибкой. Смертельно бледное лицо, синяки под распухшими глазами… И поскольку у нее не было с собой даже тюбика губной помады, она ничего не могла с этим поделать!
Понимая, что все равно придется выходить, она спустилась по ступенькам и тихо застонала, когда горячие острые иголки солнечного света впились в глаза. Теперь ее голова уже не казалась вместилищем обезумевшего оркестра, теперь она просто была стеклянной. Из очень тонкого и очень хрупкого стекла… И эта стеклянная голова готова была в любой момент свалиться с ее шеи!
— Как себя чувствуешь, солнышко?
Лора резко дернулась, голова упала и разбилась о ступеньки у ее ног. Слава Богу, у нее оказалась еще одна, и Лора повернулась, постаравшись улыбнуться Майклу. Он шел к ней, вытирая руки о джинсы.
— Доброе утро. Прости, я не слышала, как ты встал. — Ты так храпела! Я думал, ты проспишь до полудня.
Храпела?! Головная боль не стерпела обиды и унялась. Лора была абсолютно уверена, что никогда не храпит, и поэтому не удостоила комментарием такую наглую ложь.