— А показания мы из него выбьем! — радостно провозглашают за моей спиной. И по плечу меня: хлоп! Ой-е, крепкая у Дениса рука. — Восемьдесят восемь, Холдо. Зиг хайль, наш любимый еврей! — это уже Вовчику.
Денис по прозвищу Казак отслужил два года во внутренних войсках, где лишился почти всех зубов. Воевал. Чечня, Ичкерия. В Грозный въезжали на бэ-тэ-эре, врубив «Rammstein» на полную громкость через внешние динамики... Люто ненавидит чеченцев и вообще всю кавказскую диаспору. Хотя, как ни странно, зубы ему выбили свои же сослуживцы. Человек бесстрашный и в драке незаменимый. Единственные, кого Денис боится — это стоматологи...
Второй год зубы вставить не может.
Вовчик показал Казаку жест, именуемый «отруби по локоть».
— Ах, ты!! — Денис прыгнул вперед...
— Холдо, привет! — появляется на шум борьбы Маша-Гелла. Здоровенная деваха, с бритой головой, по-мужски оплывшим лицом, и в черной футболке. В руке — гитара. — Стильный цвет, — говорит она, озирая мою розовую рубашку, широкие штаны на подтяжках и темно-серое пальто без рукавов. — И вообще: прикид классный. Прямо выходной костюм. Че сегодня, праздник какой?
— Да. Позже объясню.
— Хр-рр. А-а! — поворачиваемся и дружно созерцаем единство и борьбу противоположностей: рослый Денис ухватил Вовчика за щиколотку и поднял вниз головой, а Геббельс в ответ кусает противника куда-то в район колена. Соответственно, Казак пытается спасти ногу и скачет по комнате. После каждого прыг-скок голова Вовчика оказывается в опасной близости от пола...
— Как ваше ничего? — спрашивает Маша, зевая.
— Спасибо, Гелла. Все хорошо. Как твои Диаблы Ту?
— Ох, бля! Сорри, Холдо, я ненарошно, — спохватывается она. — Застряла на пятом уровне... демоны проклятые. Лезут и лезут, ниггеры какие-то, чест слово...
— Гелла, а...
— Голову мыть будете?
Холдо решил, что уж на этот вопрос он ответит сам — без помощи Другого:
— Да.
— Проходите, пожалуйста, — сказала девушка. Холдо последовал за ней к белой раковине, краем глаза наблюдая отражение собственной фигуры в зеркалах. Среднего роста, темные волосы до плеч, плотного сложения...
Седоватый мужчина, над шевелюрой которого колдовали руки полненькой парикмахерши, скосил на него глаза, тут же отвел. Выглядел седоватый расслабленным и неопасным, но Холдо насторожился. Почему-то здесь избегали смотреть прямо, предпочитая вот так — искоса и с прищуром. Надеюсь, подумал Холдо, я выгляжу...
«Адекватным». Он поморщился.
Чужое слово. Больное слово.
— Садитесь, пожалуйста, — заговорила девушка. — Откиньте голову, — перед глазами Холдо оказался белый потолок. — Вода не слишком горячая? Сделать похолоднее?