— Я согласна, что мистер Джонс может быть резок, но мне кажется, его плохой характер всего лишь следствие его таланта и самоконтроля, который он использует, чтобы совершенствовать свой дар.
— Возможно, так оно и есть, но когда вы доживете до моих лет, моя дорогая, то поймете, что подобная степень самоконтроля не слишком полезна для человека. Она делает его жестким, негибким, непреклонным.
То же самое она сказала Патриции, вспомнила Люсинда. Тем не менее говорить о причинах, по которым Калеб никогда не будет счастлив, было почему-то тяжело.
— И я очень сомневаюсь, что Калеб заметит в браке нехватку плотского удовлетворения, — продолжала Виктория, словно прочитав мысли Люсинды. — Влюбленность — это не в его характере. Он наденет обручальное кольцо на палец, сделает жену беременной, а потом уединится в лаборатории или библиотеке.
— Вы хотите сказать, что мистер Джонс не может испытывать страсть? — воскликнула Люсинда.
— Одним словом — да.
— Я не хочу вас обидеть, мадам, но вы ошибаетесь. Настала очередь Виктории удивиться.
— Неужели вы верите, что Калеб Джонс способен на более деликатные чувства?
— Возможно, не совсем правильно было бы назвать это деликатными чувствами, но уверяю вас, он способен на сильные эмоции и глубокие чувства.
— Простите, мисс Бромли, — удивилась Виктория, — но я даже не знаю, что сказать. Вы единственный человек, кто сказал такое о Калебе Джонсе.
— Наверное, его мало кто понимает, даже в семье.
— Невероятно, — пробормотала Виктория. — Между прочим, где он? Он всячески избегает светских приемов, но прекрасно понимает, что у него есть долг перед семьей. Я ждала, что он появится здесь хотя бы на несколько минут. Все-таки они с Таддеусом двоюродные братья.
— Полагаю, мистер Джонс занят очередным расследованием.
Защищать Калеба и объяснять его действия становится у нее привычкой, подумала Люсинда, и притом плохой привычкой. И совершенно ненужной. Если и был человек, который мог позаботиться о себе и которому было абсолютно все равно, что о нем думают, так это Калеб Джонс.
Она не знала, где он и что делает. Она не видела его с самого утра. Он пришел ровно в восемь тридцать, проглотил большой кусок яичницы, выпил чашку кофе с тостом и, сказав, что встречается с инспектором Спелларом, умчался в наемном экипаже.
Было очевидно, что прошедшей ночью ему удалось поспать, но Люсинду все больше заботила та нездоровая напряженность, которую она ощущала в его биополе. Может быть, надо изменить состав его настоек, думала она. Но чувства подсказывали ей, что она приготовила для него правильное снадобье.