Полундра молчал. Ему доставляло удовольствие смотреть на потевшего от страха жалкого алкоголика.
— Ты же молчать обещал насчет кладбища.
— Буду! — выкрикнул Сэр.
— А по пьяни? С дружками? А в ментовку попадешь?!
— Я уеду. Я на Черное море поеду.
— Хорошая мысль, — вяло сказал Полундра.
— Уеду, клянусь! Ты меня никогда не увидишь.
— Откуда ты знаешь, что этот придурок не в психушке? Проверял, что ли?
— Нет, что ты, Полундра, — засуетился Сэр, — этот пиджак на тебе, он же ведь с Гришей уехал в психушку. Ну я и подумал…
— А, пиджак…
Труха опять посыпалась на Винта, заскрипели пружины. Наверно, Полундра снимал пиджак.
— Держи.
— Зачем он мне?
— Я тебе его дарю, — сказал Полундра тоном, после которого от подарков не отказываются.
— Спасибо.
— Живой твой придурок. Мы с ним повидались, а потом его опять в психушку забрали. Можешь его навестить.
«Врет!» — подумал Винт под диваном.
Они еще выпили. Гость засобирался уходить. Сэр проводил его до порога. Долго стоял там, хотел быть уверенным, что тот не вернется и не спрятался за дверью. Прошаркал к столу, сел.
— Вылезай! Он ушел.
Винт выбрался из-под дивана.
— Что ж ты велосипед не спрятал?
— А как вы узнали, Сэр, что я здесь?
— Твои ноги с моего места видно.
На ящике стояло несколько бутылок с иностранными наклейками, яркая ветчина лежала на чистой бумаге, из пакета выглядывала палка дорогой колбасы. Свеча горела не простая, с золотыми прожилками, толстая.
— Выпьем? — предложил Сэр.
— Я не люблю, — сказал Винт.
— Я тебе сладенького, — суетился Сэр, — видишь, банан нарисован. Бананом пахнет… и крепость, на, почитай.
— Не по-русски, — сказал Винт.
— Крепость читай там, сбоку. Крепость по-русски…
— Двадцать пять процентов.
— Видишь, — сказал Сэр, — это детям можно…
Винт налил себе капельку.
— Где твой дружок?
— Из дому не выпускают.
— Значит, нахулиганил.
Сэр выпил водки из темной бутылки. Винт отхлебнул сладкую зеленую жидкость из своего стакана. Действительно, было совсем не горько, вкусно пахло бананом. В животе стало тепло.
— Вот мой долг… — Сэр достал из кармана пачку денег, не считая отделил часть.
— Это много, — сказал Винт.
— Ничего, — сказал Сэр, — вы хорошие ребята, не жалко…
Он оглянулся тревожно и опять начал пить. Винт когда-то читал про землетрясения. Ни один прибор не может определить, когда земля начнет уходить из-под ног, самый ученый академик не знает времени извергаться вулканам и рушиться зданиям, а глупое зверье чует без всяких приборов. Сэр своей паникой просто звал на себя беду. То шептал, то начинал кричать, прислушивался к чему-то, срывался с места, бежал на улицу смотреть в сторону города. Пил все время — жадно, много и часто.