— Прости, — и положила ладонь на его руку. Глядя мимо нее, Рай ответил на рукопожатие.
Лиллиан ощутила в этот момент все его обиды, его детскую ранимость. Ребенок, который целиком зависел от бессердечной матери и эгоистичного отца. И теперь все, чего она не понимала в Рае прежде, — жесткое, грубое и агрессивное — внезапно обрело объяснение. Слава Богу, что те отвратительные вспышки гнева не имели никакого отношения к ней.
— Может, лучше позавтракаем, — протянул Рай. — Я пришел говорить не об этом.
Лиллиан помотала головой.
— Я рада, что ты мне все рассказал. Спасибо.
Сжав ее пальцы снова, он убрал руку. Несколько минут они ели молча. Наконец оба успокоились, и Лиллиан стала расспрашивать о Джои и Бастере.
— Бастер болеет и хромает на переднюю лапу. Джои устроил ему местечко на кухне, чтобы пес мог находиться с людьми и был все время на глазах. Самое ужасное, как только мы выпускаем его наружу, он тут же несется к бассейну. На прошлой неделе он уже намочил свои бинты, пришлось его перевязывать.
Лиллиан улыбнувшись, вытерла рот салфеткой и потянулась за лимонадом. Рай внимательно следил за ее лицом. Его суровость исчезла, но она чувствовала, что-то надвигается.
— Лиллиан, я должен сообщить тебе кое-что, что, возможно, расстроит тебя, — мягко начал он. — Я уверен, что именно поэтому ты живешь здесь и работаешь в этом баре.
Значит, он догадался. Лиллиан изо всех сил старалась выдержать испытующий взгляд этих синих глаз, но не получилось. Она опустила глаза и стала возить по скатерти своим стаканом.
— Меня… — У нее перехватило дыхание. Она попыталась улыбнуться, но улыбка больше напоминала гримасу. Она никак не могла произнести эти слова: «выбросили на улицу» — и вместо этого с фальшивой бравадой заговорила совсем о другом: — Эту неделю я жила хорошо. Нашла работу. Возможно, не такую, о какой стоило бы мечтать, но это работа. Нашла место, где могу жить и за которое в состоянии платить…
Пытаясь справиться с нахлынувшими чувствами, Лиллиан заставила себя взглянуть на Рая. Она боялась утратить тот хрупкий контроль, который помогал ей справиться с болью и страхом. И еле сдерживалась, чтобы не заплакать.
Лиллиан было известно, что слезы не красят ее. Никого прежде не заботили ее чувства, даже любимого отца, который передал девочку в руки няньки. Лиллиан всегда думала, что если она будет вести себя не так, как надо, то никто не станет любить ее. И поэтому все свои муки и страдания держала при себе.
И теперь, когда вдруг возникло такое чудесное понимание между ней и этим грубоватым техасским здоровяком, который ей так сильно нравится, Лиллиан очень боялась совершить неправильный поступок и тем самым все разрушить. Она не вынесет издевательств Рая по поводу ее несчастья.