- На кого настучит? - не понял Саня.
- На нас с тобой. Что долго вместе сидим и разговариваем... Трусят они, понимаешь? Боятся, что сговоримся и "понесем" их из Маленького кубрика и самих сделаем жмуриками. Ученые гады.
Он не успел договорить, как в Кают-компании появился Заваров, глянул на обоих и тут же заорал.
- Вы что тут расселись и треплетесь, как старые бабы?! Покурил и иди смотри телевизор!
- Я заслуженный артист. - проговорил Чекалин. - Сижу, где хочу.
- Так и сиди! А ты - пошел отсюда!
Саня не успел привстать, когда Заваров ударил его острым кулаком так, что в груди что-то хрустнуло, от боли помутилось в голове, он упал на коленки, а потом, от ударов ногами, завалился на диван.
- Иди к телику! На свою койку! - проорал Заваров и направился к бачку с водой.
Чекалин сидел неподвижно, смотрел в пространство, закурил вторую сигарету подряд.
До отбоя Саня смотрел телевизор и растирал под халатом саднящую от боли грудь. Экрана он не видел, поскольку придумывал, как убьет Заварова.
Убью, потому что иного выхода нет. Удушу ночью подушкой, на то мы здесь все и сумасшедшие.
С этой приятной мыслью он и заснул.
Утром, во время завтрака, майор Смирницкий впервые не призывал митинговать в защиту свободы Афганистана.
- Эй, майор! - удивленно крикнул через стол Петраков. - Ты что, плохо спал?
Смирницкий поднял голову и ответил строго.
- Щенок сопливый. Обращайтесь ко мне по Уставу, на "вы".
Он поднялся и с кружкой в руках ушел в Кубрик.
Старшины переглянулись, ситуация выглядела подозрительно и требовала какого-то решения. Его нашел Рекалов, сказал спокойно.
- Майор прав... Сопляки. Хоть вы и старшины, но обязаны с уважением относится к возрасту. Судя по всему, Смирницкий пошел на поправку. Его отсюда переведут в отделение для нервно больных.
Ему никто не ответил и Саня понял, что единства среди восьмерки старшин нет. Во всяком случае, Смирницкий и Рекалов, по возрасту и званию, в старшинах числились формально, в избиениях участия не принимали. Смирницкий, быть может, пошел на поправку, а Рекалов стонал по ночам, страдая от алкогольной зависимости, ничто ему не помогало, хотя он был единственным, у кого здесь был курс настоящего лечения, разработанный Дьяконовым.
В полдень привезли "буйного". Началось все с того, что в Кают-компанию вбежал радостный санитар и прокричал.
- "Буйный" прибыл! Весь приемный покой разнес!
Петраков и Заваров радостно вскочили с коек.
- "Буйный"? Здоровый?!
- Как медведь! Всех расшвырял! Возьмите с собой ещё кого и простыни!
Четвертым на укрощение буйного вызвался, конечно, Сухишвилли и следом за санитаром они выскочили из отделения, а снизу уже слышался рев могучей глотки и женские крики.