- Все равно убью, - осмелел Саня. - Убью эту сволочь. Я сумасшедший в сумасшедшем доме. Не расстреляют. И не выгонят, это единственное место в мире, откуда не гонят за плохое поведение.
- Мысля хорошая, - кивнул Чекалин. - Но одному тебе пришибить Завара не получиться. Их восемь человек, они тебя в блин расшибут, едва ты зашевелишься.
- Шестеро. Рекалов и Смирницкий жмурики.
- Шестерых хватит, чтоб из тебя клоуна сделать. Это же просто: бей человека каждый день по башке и через неделю замычит, как корова. И отправишься следом за Олесем-курсантом в мертвецкую. Но мысля твоя толковая... Надо будет о ней самому Заварову рассказать.
- Расскажи, - обомлел Саня. - Тебя за это, может быть, в старшины назначат.
- Назначат. Уже намекали. - кивнул Чекалин. - Только я эту дешевую шелупонь сам готов голыми руками душить. Сявки позорные, блатарей из себя корчат.
Саня огляделся и сказал тихо.
- Нам надо свою команду собрать. И сделать хороший порядок.
- Собирай свою команду, - безразлично заметил Чекалин. - Можешь считать, что двое нас уже есть. Но тогда с этой минуты встречаемся на перекурах только по делу. Коротко и незаметно. Понял? Они себя на чеку держат.
Он потушил сигарету в консервной банке и ушел в кубрик.
Испытывая непонятно от чего легкую радость, Саня улегся на свою койку. Потом повернулся и неожиданно увидел перед собой полуоткрытые глаза "буйного". Губы парня шевелились, из-под светлых ресниц на подушку катились крупные слезы. Саня уловил шепот.
- Боже наш, сущий на небесах, прости нам грехи наши, как прощаешь их всем. Хлеб наш насущный дай нам днесь...
Саня замер. Он никогда не слышал молитв, в церкви не был, побаивался её мрачной торжественности, но в этот момент внутренним чутьем сообразил, что "буйный" читает "Отче наш".
Саня тронул "буйного" за плечо. Тот открыл ясные глаза, моргнул и спросил.
- Земелечка... Где я?
Саня приложил палец к губам, а потом сделал неопределенный жест, давая понять, что парень попал неизвестно куда и говорить об этом рано.
- Земелечка, развяжи меня. У меня ручки-ножки запухли. Не чую.
От этого "ручки-ножки" у Саня сжалось сердце.
- Потерпи ещё полчасика. - прошептал он. - Я тебя развяжу.
"Буйный" кивнул, повел глазами, вряд ли что понял, спросил тихо.
- Где мы с тобой, земелечка? В фашистском концлагере?
- Вроде того. - сдержал смех Саня. - В госпитале. Ты буянить не будешь?
- Нет, что ты! Я уже в покое...
Саня прислушался и убедился, что из Маленького кубрика не доносилось ни звука. Он слез с койки, встал на колени и размотал узлы на руках и ногах "буйного". Тот потянулся всем своим могучим телом и улыбнулся так, что Саня испугался - сейчас нападет и откусит нос или ухо! Но тот спросил.