— Ну, Вы знаете, может быть, лучше он споет вместо меня?
Из угла голос Покровского:
— Иван Семенович, поймите, поют два знаменитых Ленских, которые никогда в одном спектакле не участвовали. Для юбилея МХАТа и для приветствия Ольге Леонардовне Книппер-Чеховой они вдвоем поют одну партию. Как же можно ради этого Козловского заменять кем-то другим?
— Вы знаете то, что мы не поем вместе в одном спектакле, это не моя вина. Я как раз только что хотел Сергею Яковлевичу предложить принять участие в одном концерте вместе со мной.
— И что же это за концерт?
— Я хотел в Колонном зале устроить концерт в пользу ветеранов сцены. И у меня мысль такая. Я выйду и спою арию Синодала, а потом за ширмой будет джаз-оркестр (я уже договорился с Утесовым) и он начнет играть в джазовой обработке песню Индийского гостя, которую будет петь Сергей Яковлевич…
Смотрю, у Лемешева наливается шея, а лицо белеет:
— Нет уж, увольте, этого я позволить себе не могу.
— Ну вот видите, я всей душой…
Я говорю:
— Давайте закончим дискуссию. Иван Семенович, какую фразу вы поете — первую или вторую?
— Давайте вторую.
Играется вступление. Опять вступают хором. Лемешев швыряет ноты.
— Вот что, сейчас уже десять часов, у меня завтра Синодал. Вы, пожалуйста, разберитесь, кто какую партию будет петь, я ухожу.
Я его пытаюсь задержать.
В это время опять из угла голос Покровского:
— Иван Семенович, а я ведь знаю, почему Вы хотите петь вторую фразу.
— Почему?
— Потому что Вы после слова «Ольга» хотите добавить «Леонардовна».
У того расплывается лицо.
— А как Вы узнали? — отвечает он елейным голосом.
— Иван Семенович, если Вы будете применять ваши штучки, я вообще откажусь от участия. Вы начнете хохмить, публика начнет смеяться во время пения следующей фразы, а я и так не уверен в тексте, сами понимаете, какая ответственность. Вы решайте, как Вы будете, я пока не отказываюсь от этого участия, но сейчас прошу меня освободить, я иду готовиться к спектаклю, — говорит Лемешев.
— Вот видите, я всей душой, а Сергей Яковлевич капризничает, — отвечает Козловский.
Пошли мы втроем. Время позднее, спектакль близится к завершению. Солодовников сидит у себя под настольной лампой, оттопырив губу, что-то пишет.
— Александр Васильевич, вот мы к Вам…
— Кирилл Петрович, пусть лучше Борис Александрович. — Он видит, что я на взводе.
Сели. Покровский говорит:
— Вот тут конфликт между Сергеем Яковлевичем и Иваном Семеновичем: — Рассказывает…
— Ну и кто, по Вашему мнению, прав и кто виноват в конфликте?
— Мне кажется, что прав Сергей Яковлевич.
— Иван Семенович, а Вы что скажете? Козловский начинает свое: