— Сколько мы вместе, Заточка? — спросил Слон. —А? — Тот моргнул. — Да уж... э... восемнадцать
лет. А чего? Случилось чего? Чёт я не понимаю, о чем ты...
— Думаешь, хозяин дочку верному товарищу пожалел?
— Чё?! — поразился Заточка. — Да я... Да ты что!
— Она большего достойна, — медленно проговорил Слон. — Ну, скажи, так ведь?
— Достойна. — Заточка опустил глаза.
Слон постоял, глядя на помощника, тяжело ступая, вернулся на место, сел — кресло заскрипело под его весом.
— А так, смотри вот, успокоилась. — Он опять постучал по столу. — Спит хорошо, кушает — Варвара не нахвалится, в Зону больше не рвется...
— Это-то и странно, — пробормотал Заточка почти про себя.
— Что? — нахмурился Слон.
— Не, это я так... Так о чем ты?
Слон откинулся на спинку кресла, положил руки на подлокотники.
— Я так просто... радуюсь. Выросла девка.
Заточка пожал плечами. За последние дни он осунулся, черты лица заострились, порученец стал похож на хорька — изголодавшегося, опечаленного и злого хорька. Несильно похлопав себя по груди, с которой лишь недавно убрали бинты, он сказал:
— Так я пойду?
— Эх, не понимаешь ты ничего. — Слон махнул рукой.
— Чего тут понимать? — Заточка криво улыбнулся. — Оксане Ивановне хорошо, уезжать она не торопится...
— На что это ты намекаешь? Думаешь, у нее тут кто-то есть? Присмотрела кого? Когда успела? Говори! — Слон наклонился вперед, в глазах отразилась тревога.
Заточка молча покачал головой.
— Тогда иди уже. — Хозяин облокотился о стол, задумчиво глядя на помощника. — И это... присматривай за ней. У девок в таком возрасте черт знает что на уме, так чтоб не наделала глупостей. Только это, — он щелкнул пальцами, остановив Заточку, который уже направился к двери. — Осторожно, чтоб Оксана не заметила. Они в этом возрасте обидчивые...
* * *
Оксана проснулась к обеду. Быстро одевшись, пошла в ванную ополоснуть лицо; на площадке перед дверью телохранитель разговаривал с Заточкой. Девушка кивнула им, нырнула в ванную, почти сразу выскочила и поспешила на кухню к Варваре. Колобок потопай за ней, а Заточка остался стоять с каменным лицом, глядя под ноги.
Девушку тянуло к Варваре потому, что кухарка могла подолгу говорить про Змееныша. Оксане нравились всякие истории — о том, например, как Змееныш в пять лет вытащил у Мазая из контейнера «мамины бусы», поиграться, а потом не мог понять, за что его отшлепали.
— Голыми руками? — спрашивала Оксана и улыбалась. Она уже знала, как правильно брать артефакты.
Кухарка считала Змееныша своим приемным сыном, что бы ни думали про это Слон и остальные, и очень переживала, когда мальчик исчез. Теперь она раз за разом просила Оксану пересказать, что было во время короткой встречи в лесном лагере.