В толпе вдруг раздался крик. Кэтлин повернула голову в ту сторону, откуда кричали, но толком ничего не смогла разглядеть.
– Кого-то вытащили из здания, – возбужденно сообщил водитель "скорой".
– Кого же? – спросила Кэтлин, готовая броситься туда.
Но полицейский, находившийся рядом, преградил ей дорогу.
– Вы только будете мешать, – сказал он. – Останьтесь, там достаточно людей и без вас. Потерпите, скоро все выяснится.
– Там мой ребенок! – жалобно простонала Тина. – Они нашли моего мальчика?
– Думаю, что нашли. – Кэтлин видела, как отделившаяся от толпы медсестра приближается к ним, неся на руках ребенка.
– Тебе повезло, – кивнула она всхлипывающей юной матери, входя в машину. – Смотри, с малышом ничего страшного не случилось. Никаких ожогов, лишь пара царапин и ушибов. Все, закрывайте дверь, сейчас придет врач, и мы отправимся.
Видя, как напряглась Кэтлин, водитель спросил:
– А мы будем ждать парня, который спасал ребенка?
Медсестра смахнула со лба капли пота.
– Не знаю. Мне кажется, ему наша помощь не понадобится.
Весь мир словно содрогнулся, и Кэтлин не удалось сохранить равновесие. Звезды закружились у нее над головой и посыпались вниз золотым дождем. Сознание на минуту оставило ее.
Она почувствовала, как к носу поднесли что-то резко-пахучее. И, очнувшись, поняла, что это нашатырь. Водитель и медсестра, склонившись, озабоченно смотрели на нее.
– С вами все в порядке?
– Нет, – сквозь слезы пробормотала Кэтлин. – Я уже никогда не буду в порядке…
– Не нужно мне ни в какую больницу, – тяжело дыша, бормотал Брайс, отталкивая суетящихся вокруг него санитаров. Сорвав кислородную маску, он в ярости отшвырнул ее. – Может быть, внутри еще кто-то остался…
Врач-реаниматолог положил в карман фонендоскоп и покачал головой.
– Бьюсь об заклад, что этот парень воевал в Корее! Они все сумасшедшие, – прищурившись, сказал он. – Советую тебе, приятель, угомониться, иначе прикажу привязать тебя к носилкам. Твои легкие пропитаны дымом!
– Я здоров, доктор! – попытался отмахнуться Брайс, но начал кашлять и долго не мог остановиться.
– Остынь, – похлопал его по плечу один из санитаров. – Внутри больше никого не осталось. Тебе не о чем беспокоиться. Разве только о том, что твой склад превратился в груду развалин…
И слава Богу! Надо будет и все остальные строения снести. Что же касается медиков, то он еще по госпиталю знал, что пререкаться с ними бесполезно. И поэтому позволил уложить себя на носилки, которые вкатили в другую карету "скорой помощи"; Изнемогавший от усталости, тут он признал свое поражение и закрыл глаза. Пусть они делают свое дело. Ему теперь было все равно.