— Ирэн, давай «Criminal love». Я подыграю.
Марк вооружился акустической гитарой. Я долго не могла вступить и в итоге осилила только первый куплет с припевом.
К моему немалому удивлению, Перуэн сказал:
— Ну что ж, мадемуазель Поющая Посудомойка, поёте вы неплохо. Даже очень неплохо. Честно говоря, я не думал, что эта песня может так интересно звучать…
26 июля 2003 г.
Не буду скромничать (а надо). Фактически Девушек прославила моя «Criminal love» и одноимённый клип, где ребята на свой лад обыграли сказку Гофмана «Золотой горшок».
Жаклин всегда твердила мне:
— Это полностью твоя песня, о твоих чувствах и переживаниях, и это тебе следовало бы её исполнять.
И вот… её слова оказались печально пророческими. Жаклин не раз говорила, что у меня «недурственный» голос, но мне «не хватает индивидуальности». Да, я всегда лишь кому-то подражала… В основном Деборе Харри и Ширли Мэнсон. Правда, в последний раз я пела перед Жаклин в полную силу лет пять назад. За это время мой голос, конечно, изменился…
Я ужасно стеснялась, я знаю, что до талантов Жаклин мне далеко: у неё был голос сирены, у меня — зарвавшегося подростка. Но Перуэн и ребята убедили меня в том, что мой голос не хуже и не лучше голоса Жаклин, он просто другой, и мне не надо под неё подстраиваться.
Они помогли мне признаться самой себе, что, отдавая свои песни Жаклин, я понимала, что она споёт их хорошо, но по-своему, а не так, как этого хотела бы я… Теперь я могла исполнять их сама — и именно так, как они были задуманы в моей голове. Возможно, эта мысль кощунственна, но какое-то время она помогала мне держаться.
27 июля 2003 г.
Мы репетируем уже два дня. Пение в группе отлично избавляет от комплексов — раньше я боялась петь даже перед друзьями, теперь же мне приходится ломать себя и делать это в присутствии совершенно незнакомых людей. И даже буквально за спиной слыша не всегда лестные разговоры о своём голосе, я должна быть стойкой и продолжать петь! Мальчики, хоть и видят, как я страдаю, не пытаются выгонять посторонних. Говорят, что я должна привыкать ко всему — и к овациям, и к помидорам…
После смерти Жаклин я написала песню «L’Ange d’éternité»[51] — о том, что случилось в тот страшный день шестнадцатого июля. Обычно песни у меня получаются из настроения, из случайного слова, из подслушанной фразы… А эта — родилась из горя.
У меня вообще редко выходит оптимистичная музыка. Разве что «Jour plein de pluie»[52].
Мне было семнадцать. Весь день шёл дождь, и ближе к вечеру, когда он почти закончился, я стала прислушиваться к перестуку капель за окном — и мне показалось, что это похоже на ритм. Тук, тук-тук, тук-тук-тук, тук… Я взяла бумагу и стала записывать ноты прямо за дождём.