— Иришка, может, это и вправду твой шанс? Считай, что Жаклин как бы оставила тебе наследство.
— Хорошо наследство — четыре оболтуса…
— Думаю, твоей подруге было бы приятно, что её место заняла ты, а не какая-нибудь, как ты выражаешься, чувырла. Только умоляю тебя, никаких качелей над толпой!
— Не волнуйся, на сцену меня ещё никто не гонит.
— Поступай так, как тебе действительно хочется. А папе мы пока ничего не скажем…
Мимо проходил папуля. Он стал прислушиваться и, ничего не понимая, заворчал:
— Терпеть не могу, когда вы шушукаетесь по-русски!
Опять мы с мамулей как две заговорщицы!
Наш разговор окончательно убедил меня в правильности этого трудного решения. Я позвонила Марку и сказала, что готова работать.
25 июля 2003 г.
Сегодня в студии Бернар Перуэн устроил мне не то прослушивание, не то собеседование. Кажется, я всю свою жизнь должна выдерживать сравнительные анализы с Жаклин…
Мальчики — мои защитники и поборники — были рядом, чтобы я совсем не растерялась. Если бы они брали нового ударника, менеджер бы полностью доверился выбору участников.
Но речь шла о вокалистке, лице и совести группы, так что ответственность была слишком велика. Я, трясясь и краснея, сидела перед Перуэном. Он — за столом, задавал мне вопросы.
— Сколько тебе лет?
— Девятнадцать.
— Выглядишь старше.
— Что-то я не заметила, чтобы Strange Girls были детским ансамблем.
— Молодец. Дерзи — только не мне, это пригодится тебе в общении с журналистами.
— Я и сама журналистка. Правда, недоучившаяся.
— Где учишься?
— В Сорбонне.
— Ладно, доучишься. А где живёшь?
— В Сен-Манде.
— Если всё пойдёт хорошо, тебе придётся переехать в Париж.
— Вы просто не представляете, насколько я не против!
— Это твой натуральный цвет волос?
— Да, хотя родилась я лысой блондинкой.
— Думаю, к твоим глазам очень подошёл бы рыжий.
Я встрепенулась:
— Вы хотите сделать из меня клона Жаклин? Не выйдет!
— Ладно, успокойся, не хочешь рыжей — оставайся шатенкой. На чём ты умеешь играть?
— На фортепьяно. Я окончила музыкальную школу.
— А на гитаре?
— Немного. Но… не очень хорошо. То есть совсем плохо…
— Кто тебя учил?
— Марк.
— Понятно… — со вздохом протянул Бернар. — Значит, на гитаре играть не умеешь. Какие песни группы ты написала?
Я перечислила — получилась половина репертуара Strange Girls.
— И ты так просто отдавала их ребятам? — удивился Перуэн.
— А что мне ещё оставалось с ними делать? Сама я пою только дома, когда… посуду мою.
— Грязной посуды у нас здесь нет, но, может, споёшь нам что-нибудь?
Я вспыхнула и испуганно глянула на ребят. На помощь мне пришёл Марк — возможно, в отместку на замечание Перуэна о его преподавательских способностях.