Марк сделал вид, что оскорбился.
— Представь себе, серьёзно!
«Сама виновата, это ж ты его бросила!»
— Совсем не представляю.
И тут Марк оживился из-за своей внезапной догадки:
— Ирэн, ты что, ревнуешь?
«(Цензура!) Можно подумать, он читает мои мысли!»
— Вот ещё! — Я изобразила искреннее возмущение. — Это тебя-то?
Ну и актриса с меня — ни таланта, ни суфлёра! Сара Бернар бы прослезилась — от ужаса.
Марк продолжал коварно улыбаться.
«А-а, чёртов плут, он раскусил меня!»
— Кстати, ты здорово пела… Все лишний раз убедились, что никто лучше тебя не заменит Жаклин.
«Ну ты подхалим!»
— Спасибо, дорогой…
— Второй Жаклин нам всё равно не найти, так что и ты сойдёшь…
— Ах ты сволочь!
— Да я шучу! Зато ты показала, что тебе это не безразлично. Значит, передумала?
— Нет, не передумала. Я не смогу вам помочь.
— Не сможешь? — Он подошёл совсем близко, почти вплотную.
«Эта дистанция самая опасная… На таком расстоянии трудно отказать, и он это знает!»
— Нет… — От волнения у меня чуть не перехватило дыхание. Только сделав шаг назад, я овладела собой. — Предложи это лучше своей Аннабель!
— Аннабель? Да она ни одну ноту не вытянет.
— Как будто тебе важны её вокальные данные…
— Кое-где они, конечно, и не нужны, — тут же среагировал он. — Она же не порноактриса, чтобы стонать по нотам…
— Тебе бы всё опошлить!
— Ты ревнуешь, Ирэн. Потрясающе!
— Неправда! Просто она тебя не стоит! — вырвалось у меня.
— Наконец-то я вижу, что ты можешь быть настоящей — без прикрас, без своей королевской заносчивости… Ты ревнуешь. Вот уж не думал, что меня это так развеселит!
— Я не ревную! — упрямо сказала я, едва не топнув ногой от отчаяния.
— Нет?
— Нет!
— Уверена?
— Да!
— Так да или нет? — издевался Марк.
«Скотина!»
— Всё, я пошла спать.
— Ирэн, подожди! Сними маску. Будь собой.
— Я и так сама собой… сама своя… Короче, у меня всё хорошо!
— Нет, не хорошо. Я же вижу, тебя что-то мучает.
— Ты меня мучаешь.
— Ирэн, скажи честно, что ты сейчас хочешь?
«Чтобы меня любили! Чтобы во мне нуждались! Я устала, мне всё надоело! Тилли отказала, Жаклин погибла, все мешают…»
— Сейчас? Ну я не знаю…
— Не ври. Ты не простушка, которая сама не понимает, чего хочет от жизни. Ты-то всегда знала, чего хочешь!
— Ты слишком хорошо меня знаешь… Но я не хочу тебе сдаваться! — Эта мысль была наконец высказана вслух.
— И не сдавайся! Чего ты хочешь?
— Я хочу любви, — почти взмолилась я.
Тогда Марк, как мой послушный персональный джинн, тут же прижал меня к двери и склонился к губам. Но я сама потянулась к нему за поцелуем, желая вновь ощутить удушье страсти, переходящей в нежность и обратно… И так до полного забвения, до колебания между сном и явью… Что поделать? Я существо слабое. Мне это было необходимо.