– Не думаю, что Притоп знает больше меня, – возмутился Гусь, лысый человек с вытянутой длинной шеей и воспаленными красными глазами.
– Может, и не знает, зато молчит и не досаждает глупыми вопросами. Ушел Глэд, в город подался. Там войска понагнали, границу от орков защищать, вот и пошел послушать и посмотреть.
– Как же он смотреть будет, он же безглазый?
– А это ты у него спроси, – хохотнул Рыбак и снова принялся за еду.
– Вот еще, спрашивать дураков нет. – Гусь повернулся на подстилке и затих.
Остатки маленькой шайки, которая раньше обитала ближе к центру города, уже несколько недель как облюбовали старые заброшенные катакомбы под портовыми постройками, рядом с соляными мастерскими, где влачили жалкое существование рабы. Но от невольников четырех стариков отделяло несколько уровней запутанных полуобвалившихся ходов среди многометровой толщи камня и песка. Раньше увечные и больные чаще поднимались ближе к поверхности, торгуя пойманными изредка крысами или предлагая другие услуги более сильным преступным группам. Но, попав в драку за раздел территории, отверженные потеряли большую часть людей и перебрались на новое место.
Припортовые катакомбы пользовались дурной славой. Частыми гостями заглядывали сюда отчаянные рубаки из городской стражи. Они ловили беглых рабов с соляных мастерских или просто проводили зачистки, стараясь уничтожить базы пиратов и грабителей, держащих тайные склады рядом с кораблями. Любого пойманного убивали на месте без суда и следствия. Поэтому Рыбак, невольный вожак остатков былого сообщества, предчувствовал скорую гибель, но не рисковал вернуться в городские обжитые коридоры. Именно тут, на границе подземного города, они и столкнулись с безглазым человеком, лежавшим в бреду с воспалившейся раной. Притоп попробовал обобрать больного, но нарвался на нож, пользоваться которым очнувшийся от бреда безглазый умел. После этого установилось вооруженное перемирие, медленно перешедшее в совместную жизнь на одной территории. Изгои сумели в меру сил подлечить Глэда, а тот стал их подкармливать, с неожиданной ловкостью в большом количестве отлавливая в темноте крыс. Для этого он часто навещал коридоры рядом с огромными чанами, где солили рыбу. Мало того, пару раз он уже увел обретенную команду от облав, которые устроила городская стража. Молчаливый, изредка бормочущий что-то непонятное себе под нос, безглазый компаньон не интересовался материальным и большую часть свободного времени посвящал бродяжничеству в канализации и катакомбах, часто поднимался к подвалам рядом с многочисленными рынками. По ночам он старался разжиться там овощами и фруктами, а днем с интересом разглядывал толпы людей и ловил обрывки разговоров.