— Вот и все, — улыбнулся граф, — только надо бы убрать Григория Алексеевича. А то я, как всегда, намусорил. Извините уж записного химика. А пока нам надо поговорить о ходе нашего главного опыта. Он пока еще отнюдь не провалился!
Его хотели прижимать к сердцу, жать обе руки, подбрасывать под потолок — но не преуспели. Просто граф сделал два-три вальяжных шага. Только Екатерина, плачущая и смеющаяся одновременно, повисла у Сен-Жермена на шее диковинной наградой!
Баглир стоял навытяжку перед императором. Петр усердно делал гневное лицо, но оно все время норовило расплыться добряцкой ухмылкой.
— У нас сейчас мятеж, а сразу потом — война. Нас ждут Петербург и Копенгаген! А ты жениться надумал!
— Я не надумал. За меня все уже решили.
— Кто?
— Моя невеста, Виа Рес Дуэ. И я полностью согласен с ее аргументами.
Петр скабрезно хихикнул.
— Чисто логическими, — оскорбленно заявил Баглир, — и вообще, я вам сейчас не особенно нужен. Эскадра только собирается, а Петр Александрович вас шевелит куда чаще и безжалостнее, чем я.
— Да, с Румянцевым не соскучишься. Но юмор у него висельный. Если он будет командовать штурмом — это же караул, мне понадобится новая столица! Но я надеюсь, что флот мне не понадобится совсем. Именно поэтому ты и нужен мне — но не здесь, а в Петербурге. Если выполнишь задание, свадьбу устроим там. Кстати, дарю тебе особняк одного из заговорщиков — по выбору… А если провалишь, будешь ждать со своей нареченной, пока город отстроят…
Баглир звякнул шпорами и подтянулся.
— Я не зверь, — утешающе сообщил ему Петр, — просто мне нужен именно ты. Если правда то, что Мельгунов мне рассказал о твоей невесте.
— Что рассказал?
Баглир насторожился. Петр подошел к двери, резко ее распахнул, пошарил глазами по коридору. Вернулся на место.
— Крылья, — зловещим шепотом спросил император, — у тебя ведь тоже есть пара?
На Баглире был его собственный кирасирский мундир — с крыльевой муфтой, поэтому он просто их расправил. В комнате сразу стало тесно. Просторных помещений Петр не любил. Стол, стул и чернильница — вся обстановка. Зато теперь стены были покрыты бело-желтым ковром из перьев. Шесть саженей длины — на три стены хватило.
— Сразу должен заявить, что ни к небесам, ни к нечистой силе отношения не имею.
Петр кивнул.
— Я читал Линнея. И говорил с Эйлером. Поэтому могу также точно сказать, что к людям — да и вообще земным тварям ты тоже не имеешь отношения. В том числе и сибирским. Потому как из системы выпадаешь к чертовой матери! А для потустороннего существа у тебя слишком плотская конституция.