Варица стояла у жернова, вся в мучной пыли, и засыпала в него пшеницу. Она показалась Рыжику еще более красивой и привлекательной. Сложив руки рупором, он крикнул:
— Привет, подруга по классу!
Девушка уронила мешок и испуганно воскликнула:
— Ой, товарищ Рыжик, неужели это вы? Что же вы меня так пугаете?
Рыжик весело засмеялся, с любовью глядя на подошедшую к нему мельничиху. Лицо ее разрумянилось от волнения, глаза часто моргали, как у перепуганного птенчика.
— Подруга по классу, это я, — сказал он. — Чего ты боишься меня, революционера?
— Что вы, товарищ Рыжик, — смущенно заворковала она, — вас я не боюсь, я боюсь четников.
— Ничего не бойся, милая моя, четники далеко.
Она впустила его внутрь и тихо закрыла за ним дверь, затем придвинула ему табуретку и предложила сесть.
— Нет у меня времени, голубка, — ответил он, — меня ждут большие дела.
— Какие дела, товарищ Рыжик?
— Известно какие, революционные. Сегодня нужно собрать всех жителей села Поворян и провести с ними политическую беседу.
— И совсем не посидите со мной? — с упреком посмотрела на него мельничиха.
Рыжик заглянул ей в глаза и покраснел, увидев, как они горят.
— Вообще-то, могу немножко побыть здесь, — сказал он, присаживаясь. — Успею еще свои дела сделать.
Она подошла к упавшему мешку, взялась за него и вдруг заговорила с обидой:
— Ой, товарищ Рыжик, как мне страшно! Днем-то еще как-нибудь, а вот ночью вокруг мельницы все что-то шуршит. Мне кажется, что это четники проклятые, и я просто с ума схожу от страха. Ну что я одна сделаю? А когда вы здесь, то мне совсем не страшно. И потом, вы так интересно рассказываете о революционной борьбе... Убьют меня как-нибудь ночью...
— Да что ты такое говоришь, красавица моя?!
— Боюсь я очень, товарищ Рыжик. Вы еще не знаете, какие они, эти четники. Придут, поиздеваются над бедной женщиной да и кинут в омут.
— Эх, милая моя, да я бы к тебе с удовольствием приходил, но не разрешают, — с тоской промолвил Рыжик и вздохнул. — Знаешь, как мне влетело от командира? Как начал он кричать: «Кто тебе разрешил в двенадцать часов ночи агитировать? Почему отсутствовал в расположении отряда?» Он думает, что мы тут всякими такими вещами занимаемся...
— Ой, несчастная я! — вздрогнула Варица и опять выпустила мешок из рук. — Да разве можно — командир, и вот так?!
— Клянусь, все точь-в-точь так и было!
— Бедные мы, женщины, вечно виноватые! Да разве вы ему не сказали, товарищ Рыжик, что мы с вами как раз ничем таким и не занимались?
— Да сказал, конечно, но разве ему докажешь?
— Ой, бедная я! Уж лучше бы согрешить! Будут теперь понапрасну корить...