Прогремел выстрел, опустив револьвер, Яров снова крикнул: "Стой!" Ушков бежал, не обращая внимания на стрельбу, видимо, понимая, что агентам он нужен живой.
Бежал как-то кособоко, труся по-старчески, клоня голову набок, озираясь.
- Пускай, - на бегу приказал Яров проводнику служебной собаки Варенцову. Тот отцепил поводок, но пес скакнул через один путь и остановился, виновато виляя хвостом. Уже за спиной агенты услышали голос:
- Подводишь ты, Джек, старика... И что такое с тобой... Отслужил, знать, милый...
Почему это - но на бегу агенты заговорили о собаке, а не об Ушкове, исчезнувшем за оградами на тропе.
Костя вспомнил, как они с Джеком открыли кражу сахара из военных складов, еще в двадцатом году. Карасев - о том, как Джек помог ему найти воришек на Мытном дворе. А Леонтий, оглянувшись, указал:
- Еще вчера жаловался Варенцов, что не ест пес, только воду пьет.
На кладбище было тихо. Под луной светилось бледное здание церкви в глубине, за стволами берез и тополей, за высокими кустами. К ней вела широкая тропа, мерцающая, затоптанная крепко. Вторая тропа вела к сторожке, похожей на каменную бочку с одним окном. Поодаль от нее стоял сарай с продавленной крышей, с поленницей дров, уложенных к стене. Не добежав до сторожки, Ушков свернул к сараю и вдруг, оглянувшись, выстрелил по агентам, спускавшимся по тропе следом за ним. Пуля свистнула, как показалось Косте, над самым ухом, хоть и бежал он вторым, за Яровым.
Агенты повалились в снег и, не сговариваясь, открыли стрельбу. Ушков упал, ползком добрался до открытой двери сарая. Оттуда в щель двери гулко, до звона в ушах, ударили еще два выстрела.
- Оставайтесь здесь, - приказал Яров Леонтию и Косте, - а мы с Карасевым - в обход.
Они побежали, пригибаясь, проваливаясь в сугробах, между оградами.
Вдруг Леонтий сказал торопливо:
- Гляди, он под крышей!
Из дыры сарая свисала рука с наганом, сквозь щели проглядывало лицо Ушкова. Ему, как на ладони, были видны и Леонтий, и Костя. Он мог стрелять в того или другого на выбор. Но лишь водил рукой с зажатым в ней наганом по доскам, точно искал, на что можно опереться.
Вдруг наган выпал, лицо исчезло, а из глубины сарая донесся глухой звон железа, вскрик.
Мимо с приглушенным воем промахнул Джек - нырнул в черную скважину открытой двери. За ним вбежали в сарай и агенты.
Свет фонарей осветил лицо Ушкова, лежавшего на поломанных железных прутьях ограды. Лежал он навзничь, застряв ногой в металлическом хламе. Услышав шаги, попытался ее вытянуть, на лице выступили красные пятна. Вот он повернул голову, разглядывая окруживших его людей, точно искал среди них кого-то. Двинулся было - боль в раненой ноге заставила вскрикнуть. Тут же заорал с матерной бранью: