— Криваш, — неожиданно произнес мужичок, приподнимаясь. Он добавил еще что-то, но куда менее разборчиво.
— Хорошее имя, если, конечно, это имя, — поощрил Кубик. Всмотрелся в лицо собеседника и заметил, что один глаз того прикрыт верхним веком.
— Ага, значит, не соврал. Кличка, как говорится, в масть.
Кубик провел ладонями по испачканному песком плечу, стряхивая клочья прибрежной тины.
И тут владелец образного имени вновь заговорил. Быстро и с малообъяснимой Вовке интонацией.
Голос Криваша дрогнул, сорвался, а сам он застыл, склонившись в глубоком поклоне.
— Это еще чего? — построжел Вовка. — Эй, братишка, хорош…
Он несильно ткнул скорчившегося перед ним аборигена в бок пальцем: — Смирно.
Слушатель, уловив в голосе Кубика неудовольствие, выпрямился, осторожно поднял голову и повторил шипящее слово, указав на Вовкино плечо. Кубик проследил за его жестом.
— Ну и чего? — он посмотрел на свою, исполненную в одном из Европейских салонов, наколку. Хитросплетение непонятной вязи, по мнению заказавшего сей "партак" Владимира, должно было стать отличной памятью о его первой заграничной поездке. Однако едва не явилось причиной громадного скандала. Когда на следующий день, сияя чуть воспаленным узором, Кубик вышел на помост, тренер едва не упал со стула. Он долго и с искренним возмущением матерился, потом, посулив идиоту миллион кар, приказал залепить кожу пластырем.
— Ты пойми, Вова, это ты не себе наколку сделал, ты всем, кто за тебя болеет, вот этакий буржуйский узор наколол. А что он тебе там написал? Ты знаешь? Может, это какой выпад? — воспитанный старыми правилами, наставник искренне считал, что перестройка — это вовсе не повод расслабляться, а скорее, хитрая выдумка компетентных органов, чтобы выявить всех поддавшихся на провокацию, а уже после взять в крепкие ежовые рукавицы.
Потом, когда политический климат потеплел, и наколки вошли в моду, он выяснил, что выполняя его просьбу "чтоб красиво", француз набил первый попавшийся в каталоге узор, который составители выдавали за древний славянский оберег.
— Ну и?.. — риторически глянул на тыкающего пальцем в узор аборигена Вовка. — Ясен пень, чего-то он у вас означает, вопрос что?
Он вдруг припомнил виденный как-то в телевизоре фильм, где душка Харатьян "разводил" жителей Латиноамериканского континента своим божественным происхождением.
"Вряд ли, — с сомнением покосился Кубик на замысловатый узор. — С нашим-то везением…"
Тут он шевельнул языком и едва не подавился пресловутым кольцом, которое все это время мусолил во рту.
"Ну, надо же? — в очередной раз удивился путешественник. — Сто раз мог потерять… ну, или проглотить, — он выплюнул кусочек серебра и в растерянности глянул на голые ноги. Кроме свободного покроя спортивных трусов на нем ничего не было.