"Похоже, старый был. Наверное, от возраста и помер", — уже чуть спокойнее подумал Володя, отступая к двери. Обвел взглядом пространство пещерки и заметил висящую на вбитой в стену щепке довольно чистую рубаху. Длинную, с красновато-бордовым хитрым узором по вороту. А рядом, на специальной подставке стояла настоящая волчья голова. Впрочем, вглядевшись, Кубик сообразил, что это просто отлично выполненный муляж.
— Вот это дают… Славяне, — прочистил горло Кубик. Он воровато оглянулся и, словно невзначай, стянул с вешалки распорку с рубахой. Подумал и прихватил заодно и портки.
"Ему уже все равно, а мне без одежды вовсе край", — попытался оправдать он вынужденное мародерство.
Не видя смысла оставаться дольше наедине с покойником, Кубик выбрался наружу, с наслаждением вдохнул пахнущий травой воздух. Глянул на небо, которое стремительно затягивало громадными, чернильного цвета тучами.
Впрочем, крылатая фраза Винни-Пуха про начинающийся дождь не выговорилась. Мешало воспоминание об увиденном.
— "Тем не менее, нужно спешить", — рассудил Владимир, торопливо натягивая широкие штаны. Затянул тесемки и вдел руки в украшенные замысловатым узором рукава рубахи.
Увы, дедок явно не был атлетом. Натянуть узковатую одежду оказалось сущей мукой. Опасаясь разорвать тесный ворот, Вовка вывернул руку и попытался расправить его. Треснула ткань, ладонь скользнула в пройму и зацепилась за натянутый ремешок.
Кубик сделал еще одну попытку освободить руку и почувствовал, как мизинец скользнул внутрь кольца.
— Ох, — он зажмурился, ожидая чего угодно. Вечной темноты, полета по бесконечному светящемуся коридору… но ничего не случилось. В смысле совсем.
Неуступчивая рубаха, наконец, оказалась на широких плечах штангиста, а рука с надетым на палец кольцом, выскользнула из ворота.
— Ф-фу, — Вовка осторожно приоткрыл один глаз. Оглядел темное от наползающих облаков поле и осторожно снял с шеи оборванную тесемку.
"Ну вот, а ты говоришь… — облегченно выдохнул Кубик, и повел плечом. — Хорош. А?"
И, завершая наряд, подпоясался тонким, из множества цветных нитей поясом.
То, что произошло с ним, можно было охарактеризовать одним словом: Озарение.
Ни ярких вспышек, ни мелькания образов, просто все стало ясно и понятно. А затем в голове прозвучал тихий, доносящийся, словно из невероятного далека, голос:
"Не так… Все не так… — с горечью констатировал он неизвестно что. И тут же, словно поясняя, закончил: — Не так я думал уйти. Плохо вышло. Не оставив после себя никого, не передав знаний. Что теперь с ними будет?"
"Кто ты, — словно очнулся от сна голос. И не дожидаясь ответа, продолжил: — Странно, я не вижу тебя. Зачем же ты надел мой пояс? Ты злой дух, леший? Чей слуга?"