— Почти так. Из существ. Ну и чего он хочет? — еще не верю я своему другу. Друг он и есть друг. Он не предаст. Мы же с ним прорывались… Мы же риэлтеров мочили фомками. А это в наше время не шутка. Это все равно что власть бить.
Струев идет к нам медленно. Он в цивильной одежде. Ну да, не хватало, чтобы в мундире и с автоматом.
— Ну здорово, коллега.
— Здорово.
— Пошли выпьем, — предлагает Птица.
Мы не идем в дорогую забегаловку, а покупаем бутылку водки в ларьке. Здесь-то уж не должно быть паленой. Туристов остерегутся травить. Их мало сейчас, но случаются. А впрочем, почему и не туриста? Но водка оказывается настоящей. Пьем под колбасу и томатный сок.
Меня взяли в опорном пункте. Ошибка моя состояла в том, что я не подозревал, что придет целая колонна. Кавалькада какая-то. Мы же их шуганули только что. И тут опять, в наглую. Виноват я. Не прочувствовал. И чтобы милиционеров брать белым днем или серым вечером, нужно очень разволноваться. Мы вдвоем с Ковалевым остались, как раз о твоем деле говорили.
Останавливается у окон «рафик», выходят двое в омоновской форме. Я смотрю, машина не из райотдела. Ну, думаю, подкрепление. Ход дали делу. Вошли, взяли нас, как детей. Ковалева оставили на звонки отвечать, если бы пикнул, убили. Меня посадили в «рафик».
— Я «рафика» не видел.
— И твое счастье. Тогда бы забоялся. Нынче чего хочешь купить можно. А лицедеев хватает. Они потом форму поснимали, под ней костюмы спортивные, машину бросили, уехали на другой. Где-то была в засаде. Когда вы бомбометание произвели, я и вырвался. Мы недалеко стояли, за деревьями. Вывалился из «рафика» и побежал. Там машина горит, крики, вы бежите, я бегу. Растерялись они. Упустили. И сразу съезжать. Я вернулся в опорный пункт. Ковалев связанный. Дрожит как осиновый отросток. Мы стали сразу звонить в район. Полная тревога. Настоящий ОМОН. И все.
— Как это все? — не верю я. — Разъехались — и все?
— Номер машины сгоревшей оказался приписанным к одной службе.
— И что?
— А мне не говорили этого. Нашлась добрая душа, сказали по-тихому. Потом повезли меня в Новгород. На опознание. В командировку.
— А я тут при чем?
— А вот по твою душу и послали. Ты, надеюсь, не на Ильмень-озере скрывался? Не по проспекту Гагарина дефилировал?
— Я последний раз на родине русской демократии был лет пять назад. В «Детинец» ездили. Медку попить. Другого чего откушать.
— То-то же. А вот кое-кто другого мнения. Короче, нашли в одной квартире труп. А рядом еще несколько. Дело житейское. Как бытовая ссора. Между семьей и неизвестным. Предположительно тобой.