Эви помотала головой, заверяя его, что все в порядке.
— Нет. Просто захотелось посмотреть на тебя.
При этих словах он расслабился и снова откинулся на подушки. Его оливковая кожа казалась очень темной на фоне белизны ее тела; густые темные волосы были взъерошены, а на подбородке пробивалась щетина. Эви очаровывала его дикая, незамысловатая мужественность, не сглаженная внешним лоском и одеждой, которые всегда скрывали его истинную сущность. Роберт непринужденно раскинулся на кровати. Своим крепким обнаженным телом он напоминал того, кем, по сути, и являлся, — закаленного в сражениях воина.
Эви прикоснулась ладонью к его груди, но Роберт продолжал спокойно лежать, наблюдая за ней из-под полуопущенных ресниц и позволяя делать то, что ей захочется. Эви не шептала ему о своей любви; она уже высказала все, что чувствовала, и не намеревалась этим его донимать. Вместо этого она сосредоточилась на том, чтобы узнать о Роберте как можно больше. Первые восемнадцать лет своей жизни Эви провела, накапливая впечатления о Мэтте, но с Робертом у нее гораздо меньше времени, и она не желала ни минуты тратить впустую.
Склонившись над Робертом, Эви начала прокладывать дорожку из нежных поцелуев вниз по его телу, и ее длинные локоны потянулись следом, повторяя путь, пройденный губами. Эви подумала, что утром он пахнет просто восхитительно, весь такой теплый и сонный. Жесткие завитки темных волос на его груди будто звали ее потереться о них щекой. Его соски, маленькие и коричневые, были почти незаметны в густой поросли. Эви отыскала их и провела по ним пальцами, а потом немного пощекотала напрягшиеся вершинки. Роберт беспокойно дернулся, когда желание опалило его, но вынудил себя снова расслабиться, чтобы сильнее насладиться ее вниманием.
— Интересно, такое же выражение лица бывает у султана, когда он, откинувшись на подушках, позволяет своей любимой наложнице его ублажать? — шепнула Эви.
— Возможно. — Роберт положил руки на ее голову и зарылся пальцами в кудряшки, при этом мягко массируя кожу. — Мне нравится то, что ты делаешь, Эванджелина.
Она продолжила свое медленное исследование, спускаясь к стрелке волос, уходящей к ногам, и не обращая внимания на его проснувшееся естество. Что-то на внутренней стороне его левого бедра бросилось в глаза, и Эви нагнулась ближе, чтобы изучить отметину. В утреннем свете ясно виднелось стилизованное изображение орла или, возможно, феникса с распростертыми крыльями. Татуировка была маленькой, меньше дюйма в длину, но так искусно сделана, что Эви смогла разглядеть свирепость хищника.