Надо было решаться. Либо мне идти со всеми на улицу и там пытаться найти Сказочника. Либо прямо сейчас отправляться за сцену, чтобы как-то попасть ему на глаза. Макс уверял, что Сказочник все поймет без слов. Если так, то не будем зря терять время.
Я пошла по проходу, краем глаза замечая, где находятся выгоняющие всех тетки. Мне не хотелось с ними сейчас разговаривать.
— Эй, куда?
Как всегда! Если чего-то боишься, это случается. Та самая тетка, что делала нам с Максом замечания, вынырнула из-за портьеры входной двери.
— Выход не там.
Я открыла рот, соображая, какой бы аргумент привести, чтобы ко мне больше не приставали, но вместо слов развернулась и побежала по ступенькам. Нырнула за бархат занавеса, запуталась в какой-то тряпке.
— Все нормально, это ко мне, — произнес голос, и я тут же освободилась.
— Приблизительно так я тебя и представлял, — усмехнулся Сказочник.
Резкоочерченное чуть нервное лицо. Улыбка короткая, только обозначающая эмоцию. Темные, крупные глаза.
— Как? — раздраженно спросила я.
Не ожидала так быстро его встретить. Думала, придется долго блуждать по коридорам, заглядывать в двери. Может быть, даже удалось бы подслушать «разбор полетов». Режиссер всегда обсуждает с актерами прошедший спектакль. А меня здесь, значит, ждали…
— Бесноватой.
Я застыла на месте. Никогда еще мне не давали такого определения.
— Просто у меня… — Захотелось тут же оправдаться. Он ничего не знает, чтобы так обо мне говорить.
— Не продолжай, — оборвал меня Сказочник. — Пойдем, посидишь на обсуждении.
Он пропустил меня вперед, встав вполоборота. Свет из коридора ударил в глаза, контрастно обозначил чернотой профиль стоящего передо мной человека.
Опять черный? Этот цвет преследует меня.
Чтобы больше себя не накручивать, чтобы не видеть всех этих знаков, я пошла вперед. Дверь со сцены вывела меня в коридор.
— Направо.
Я метнулась туда-сюда, не сразу догадавшись, где какая сторона.
— Плохо выглядишь, — вдруг произнес Сказочник. — Тяжелый месяц?
Я развернулась, заставив его остановиться. Он был выше. Надо мной нависал его острый подбородок.
— Мне сказали, вы можете помочь. Сказочник совершенно не был похож на
колдуна. Взгляд доктора. Вот-вот возьмет скальпель и начнет вскрывать.
— Ты поможешь себе сама.
При разговоре он чуть клонил голову набок. От этого становилась заметна небольшая асимметрия его лица. Правая бровь немного выше левой, а рисунок челки, наоборот, спускается к левому глазу, открывая широкий гладкий лоб.
— Общие слова! — пожала я плечами. Длинный коридор терялся в полумраке.
Глупая ситуация. Я спокойно разберусь в себе без этого наглого типа. Подумаешь, нервничаю. Да с такой жизнью кто угодно беситься начнет.