* * *
Жана привела в чувство качка, а еще – вонь и барабанный бой, который он ощутил внутри головы еще до того, как услышал.
– Полегче, приятель. Ешли ты очнулся – ты работаешь. Ешли ты работаешь – мы работаем тоже. Ты ведь не хочешь уштроить такое швоим новым шобратьям, правда? Мы ведь только вштретилишь.
Шея! Жану припоминалось, будто кто-то попытался свернуть ему шею и оторвать голову. Его веки с трудом поднялись – и взгляд заполнила картина подвижного мира парусов и такелажа. Этот новый мир мерно поднимался и опускался. Очертания лица на фоне неба то появлялись, то снова исчезали. У него спазматически сократился желудок, и его едва не вырвало, когда кто-то взял его за плечо и заставил резко опустить голову вниз.
– Прояви вошпитанношть, приятель. Так-то вот, ко вшему оштальному.
Когда первые спазмы прошли, Жан совершил ошибку и снова открыл глаза. Под ним в море гнилостной жижи, усеянной содержимым его собственного желудка, плавали рыбная голова и островки того, что могло быть только экскрементами. Там происходило движение в такт качке корабля. Жан попробовал отвернуться, но тут его снова вывернуло. Приступы рвоты повторялись снова и снова, горло наполнилось едкой желчью, которая сильно его обожгла. Как он теперь увидел, разлагающаяся жидкость занимала всю поверхность палубы. В поле зрения оказались еще ноги, погруженные в жижу, – десятки ног, разбивавших ее на потоки, как бревна, нарушающие течение реки.
– Тебе получше, приятель? Нет-нет, полежи минутку, шделай одолжение. Думаю, наш и так шкоро выжовут. Ешли ветер не ушилитша.
Жан попытался что-то сказать – и не смог. Он неопределенно взмахнул рукой, и перед ним снова возникло то же лицо, такое загорелое и сморщенное, что определить его возраст было невозможно. Над беззубой пещерой рта топорщились серебряные усики.
– Шея бешпокоит? Похоже, тебя ш вишеличы шняли. Шлишком ришковал, да, шынок? Ну, теперь ты – шлуга его величештва короля Франшишка. Или раб. Тебе волошы еще не трогали, так что пока не шкажешь.
Снова упав на скамью и пытаясь понять эти странные слова, Жан начал медленно осматриваться.
«Я на корабле. Я лежу на скамье, на ноге у меня цепь, а на коленях лежит весло. Кругом движение, а где-то позади меня бьют в барабан, ближе… ближе к корме корабля. А я прикован спиной к нему».
Он начал считать удары барабана. После шести загремели цепи, и все встали. На восьмой послышался свисток, а потом множество гребцов с хрипом рухнули обратно. Когда они упали, корабль рванулся вперед, а барабанный бой начался снова.
Жан оказался как раз под парусом, который прямо у него на глазах выгнулся, наполняясь ветром. Чей-то голос крикнул: