Через год, Шаам-старший призвал сына к себе и представил Арэну девочку лет десяти — широкая, как пивная бочка, покрытая шрамами от оспы, она больше походила на карлицу. Несуразно короткие ноги делали ее походку развалистой, косолапой. Девочка оказалась дочерью одного из бастардов предыдущего императора, звалась Халит и стала второй женой Арэна. В приданное за невесту дали железные рудники, недалеко от Орлиного зака. Рудники взял в оборот отец, а Арэну досталась маленькая уродка, которую он отвез в Замок всех ветров. Халит, на красоту которой поскупились все боги разом, отличалась незаурядным умом и, к тому ж, проявила способности к волшебству. Она уговорила мужа нанять учителей и вскорости в замке появились мастер-чародей, алхимик и врачеватель.
В последний раз Арэн был в собственном замке почти два года назад. Но за Орлиным замком, в котором родился и вырос, скучал много сильнее. Мать говорила, что мужчину тянет домой не очаг и сытная еда, а женщина, что для слаще меда. В собственном замке Арэна ждала стареющая вдова, так и не снявшая траурных одежд, и уродка, с которой Арэн никогда не разделит ложе.
— Дай меч поглядеть, — мальчишка, тощий и лохматый, потянул дасирийца за рукав.
— Гляди, — Арэн провел щеткой по боку коня, и шерсть залоснилась, играя на солнце. К луке седла были пристегнуты оба меча — длинный, острый, как игла, со стальной кромкой, и короткий — широкое лезвие алхимического серебра и легкая рукоять. На втором своем коне дасириец вез железный щит с парящим орлом, тяжелый топор работы дасирийских кузнецов, несколько кинжалов и длинный лук из прочного дерева жайран, что росло только в жарких землях Эфратии.
— Не видать, — не унимался паренек.
— А ты внимательнее гляди. — Арэн схватил мальчишку за шиворот и живо забросил на коня.
Мальчишка, сперва обескураженный и удивленный, быстро опомнился и горделиво шмыгнул носом, свысока осматривая ватагу малышни, тут же слетевшейся, как воробьи к хлебным крошкам. Они галдели, норовили погладить коня и просили Арэна рассказать про далекие страны.
Дасириец невольно улыбнулся, краем глаза заметив, что эрл все-таки взялся разводить огонь в Большом очаге. Когда пламя робко шевельнулось, жители, до этого занятые погрузкой добра на сани, словно повеселели. Они подходили к огню, грели ладони, и с надеждой смотрела в небеса.
Когда деревенские были готовы выступать, Мудрая совершила последний обряд поклонения духу-защитнику. Ее одежды были скудны — простая рубаха, расшитая разноцветными нитками и деревянными бусинами, ожерелье из кошачьего глаза, такое длинное, что конец его стремился к самому животу. Она была босой, но холодная заснеженная земля будто вовсе не тревожила ее — Мудрая ступала уверенно. На какое-то время Арэн даже засомневался, так ли она слаба, как сказала?