Михаил уже слышал эту песню. От Рангела Мерта. И не верил в нее ни на грош. Он рассуждал логически: пусть у преступников есть собственный кодекс поведения, но кто может поверить в то, что они ему всегда следуют? Зачем отказываться от соблюдения одних законов, если опутываешь себя другими? Человек, отринувший правила в угоду своей натуре, не сможет устоять перед соблазном преступать любые законы снова и снова, если это будет хорошо для него. По мнению Михаила, в уголовном мире нет и не может быть никакой романтики или чести, а есть лишь вопрос выгоды. Выгодно в настоящий момент соблюдать правила – они будут соблюдаться, если нет – то нет. Поэтому каждый преступник уязвим, если, конечно, он не идейный. Но кто видел идейных уголовников?
Король не зря сделал подобное предложение трактирщику. Он отлично понимал, что полностью от преступности избавиться не удастся. Так пусть тогда уровень преступности будет маленьким, а «карманный» уголовный клан выполняет роль осведомителя обо всех по-настоящему опасных личностях. Вмешивать в это дело Комена король не хотел. У него должны быть альтернативные источники. Генерал в ближайшее время будет заниматься лишь арестами тех, на кого укажет владыка Ранига.
– Ты уже пошел против одного, – заметил Михаил. – Против Кретента. Будь последователен и не вноси изменений в мои планы. Они предусматривают то, что ты будешь жив, здоров, окружен прежним почетом и уважением и полностью послушен моей воле.
Голос короля был подчеркнуто спокоен. Он лишь выделил интонацией словосочетание «мои планы».
Аунет не был трусом, но обладал богатым воображением. Перед его взором рисовались потрясающие картины, вдохновленные фразой короля о том, что жизнь бывает разной. Вот он, Аунет Ратен, уже который месяц висит привязанный к потолку, а проходящие мимо надсмотрщики лениво охаживают его плеткой. При этом специальный ишиб следит за тем, чтобы здоровью не был нанесен существенный ущерб, и жизнь Ратена длилась как можно дольше. Или всеми уважаемый трактирщик, закованный в кандалы, толкает тележку со щебенкой на одном из рудников, а приставленный к нему ишиб опять-таки следит, чтобы это тянулось бесконечно. Аунет даже прикрыл глаза, чтобы избавиться от наваждений.
Как бы там ни было, король освободился через полчаса. У него в руках был интересный список, а впереди – ужин с принцессой. Он специально не прибегал к прямому насилию в общении с трактирщиком. Лучше для всех, если бы тот согласился работать на корону более-менее добровольно. У Михаила вообще часто вертелась в голове фраза, которую один писатель-фантаст приписал Чингисхану: «Насилие не решает ничего».