Пальцы у Сони были прохладные, прикосновения их — приятны. Саломатин млел от удовольствия. Врач осторожно тронула рубец, шею кольнуло, и Саломатин от неожиданности сморщился.
— Больно?
— Нет! — соврал Саломатин.
Соня хмыкнула и полезла в сумку.
— Бинтовать нет нужды, смажу йодом, — пояснила, накручивая на палочку комочек ваты. — Ворот только не застегивайте — натрет.
— Здоров? — спросил наблюдавший за процедурой уполномоченный.
— Еще пару дней полежать! — не согласилась Соня.
— А погулять на свежем воздухе? — не отставал уполномоченный.
— Только не далеко! — строго сказала Соня, закрывая сумку. — Слаб еще.
«Я здоров!» — хотел сказать Саломатин, но промолчал. Неизвестно, что задумал этот немецкий прихвостень!
Соня занялась другими ранеными, Саломатин с уполномоченным вышли из сарайчика, превращенного в лазарет. Во дворе Артименя возился у кухни.
— На обед будзе кулеш, с салом! — радостно сказал он, непонятно к кому из двоих обращаясь. — Смачный!
Уполномоченный важно кивнул, и Саломатин насупился — командиром здесь был не он.
— Верхом ездишь? — спросил уполномоченный.
— Учили… — хмуро отозвался Саломатин, только сейчас заметив у забора двух оседланных коней.
— Выбирай любого! — предложил уполномоченный.
Саломатин привычно проверил подпругу гнедого жеребца, подтянул стремена. Уполномоченный стоял рядом, и Саломатин понял, что ему собираются помочь. Он сердито вставил ногу в стремя, взялся рукой за луку седла, подтянулся… Тело повиновалось с трудом, и Саломатин с горечью понял, что не сумеет. В этот момент его сильно толкнули под пятую точку, Саломатин тяжело плюхнулся в седло. Не успел он подобрать поводья, как рядом взлетел на коня уполномоченный. Он сделал это легко и изящно. Саломатин невольно заревновал. Кадровый командир Красной Армии, начинавший службу в кавалерии, а тут штатский… Уполномоченный выехал со школьного двора, Саломатин устремился следом. На улице он догнал спутника, далее они ехали рядом. Уполномоченный молчал, а Саломатин счел ниже своего достоинства спрашивать, куда они направляются.