Почему я тогда не сошла с ума, не бросила все, не вернулась домой? Очень просто: даже для меня три бессонные ночи подряд, да еще постоянный, подспудный страх в душе, непреходящее напряжение — это многовато. Вдобавок, очевидно от усталости, мной овладело странное спокойствие, почти безразличие. Позже я, вспоминая события того дня, убедила себя, что призрачные фигуры вокруг меня — это были просто последствия крайнего утомления, вечного недосыпа, а все, что меня пугало в те дни, это все мне просто пригрезилось. Этого не было, не было — и точка! А то, что ледяные пальцы сжимали сердце — так просто тогда уж очень морозно было, мало ли что замерзающему человеку на ум приходит…
Фигуры крутились возле меня всю дорогу до Мариды и отстали лишь когда я ступила на полянку перед ее домом. От мерзкого воя, с каким эти призраки исчезали в снежной круговерти, у меня чуть не лопнула голова. И еще я настолько замерзла, что уже не чувствовала ни рук, ни ног; даже внутри, казалось, застыл ледяной ком, не дающий вздохнуть, заморозивший все мысли, чувства…. До дверей домика ведуньи я добрела из последних сил и там рухнула на пороге.
После помню лишь, как Марида перебирает пальцами сверкающее серебром кружево, как она плачет счастливыми слезами, хлопочет вокруг меня. Но это мне вспомнилось много позже. Я после исполнения этого заказа довольно долго проболела. А если совсем откровенно, то очень долго. В себя я приходила чуть ли не целый год. Нет, внешне со мной все было хорошо, да вот только все это время я чувствовала себя так, будто меня постоянно грызла непонятная болезнь, вытягивающая силы, здоровье, душевное равновесие. Иногда не было сил даже пошевелиться. Кроме постоянной слабости на меня то и дело наваливались то боль, то холод, то сводящий с ума жар, то такая тоска смертная накатывала, что хоть в петлю лезь… Тяжело, муторно, жить не хочется… Ходила, как в полусне, все из рук валилось, а иногда даже сознание теряла…Исхудала я тогда до того, что самой на себя смотреть было страшно! Да и болезни липли без остановки. Но куда хуже было другое: именно тогда, в тот год, и поседели мои виски, да и сама я, как мне говорили, заметно сдала внешне…
Марида так и не сказала, для кого заказывала запретное плетение, а я не спрашивала. Не хотелось Единственное, что мне поведала тогда Марида, так это то, что за эту работу награду я получу позже. А еще за ней остается долг, и она мне его отработает. Да какие там деньги — мне даже вспоминать о том заказе ведуньи не хотелось!
По негласному договору, мы с тех пор никогда не говорили с Маридой о той истории. Я никому ни слова не проронила о запретной работе, и, думаю, что ведунья тоже молчала. Есть вещи, которые лучше запрятать в самых глубоких уголках памяти и не вспоминать никогда в жизни. Я и не вспоминала. До сегодняшнего дня…