— Отличное предложение, мама. Что скажете, Кейт? — вывел ее из задумчивости голос графа.
— Если леди Норкрофт считает предложение приемлемым, я согласна, — нашлась Кейт.
— Моя идея, и впрямь превосходна, — просияла хозяйка. — Оливер, пойди проверь, все ли готово.
— Не думаю, что в этом есть необходимость, мама, — усмехнулся граф. — Но если ты хочешь поговорить с Кейт наедине, я пойду.
Поднявшись из-за стола, он подошел к гостье и тихо сказал, обдав теплом ее щеку:
— Мама предлагает выяснить, хорошо ли вы танцуете. У меня по этому поводу никаких сомнений нет, но пусть она увидит своими глазами. Я же только и мечтаю о том, как заключу вас в свои объятия.
Кейт почувствовала, что тает.
— Я буду ждать вас в зале, — добавил уже обычным тоном Оливер и обернулся к матери: — Прошу, не задерживайся, я с нетерпением жду возможности потанцевать с нашей гостьей.
— Понимаю твое нетерпение, — с любовью улыбнулась сыну графиня.
— Он хороший человек, Кейт, — добавила она, когда Оливер вышел из комнаты. — Конечно, он далек от идеала, но все-таки очень славный.
Кейт только улыбнулась в ответ. Оливер и впрямь был хорош, но это только все усложняло.
— Сегодня у вас очень рассеянный вид, дорогая. Позвольте узнать, где витают ваши мысли?
— Прошу прощения, — поспешила сказать Кейт с легкой досадой. — Я думала о том же, что и всегда, — о сотне вопросов, требующих ответов, о тысячах возможных вариантов. — «И о несносном Оливере», — мысленно добавила она.
Графиня внимательно посмотрела на нее.
— Представляю себе, какое это трудное для вас испытание, — заметила она.
— Что вы имеете в виду? — нахмурилась гостья.
— Дорогая, очевидно, что вы относитесь к тем сильным и умным женщинам, которые никогда не испытывают сомнений в раз избранной цели, ясно осознают свое место в этом мире и с честью несут обязанности, возложенные на них жизнью и обществом.
— Вы так считаете? — Удивлению Кейт не было предела.
— Я уверена! — рассмеялась графиня. — Должна сказать, я не всегда была тем легкомысленным существом, которое вы видите перед собой. Правда, мне нравится быть легкомысленной, я это заслужила, — добавила она, посерьезнев. — Когда скончался отец Оливера, на меня обрушилась лавина забот и обязанностей, а рядом не было никого, кто мог бы разделить со мной это бремя. Я воспитывала сына, управляла финансами семьи и заботилась о том, чтобы к совершеннолетию Оливеру досталось приличное состояние, которое обеспечило бы его будущее. Так что я хорошо знаю, какой сильной может быть женщина, и не могла не заметить этой силы в вас.