Выдавив слезную влагу, Косяк пообещал вернуться. Закончив сбивающийся поток недавно освоенных слов, осипшим голосом Дыба собирал друзей для беседы уже в тесном кругу.
– Так, давай-ка делать отсюда ноги…, не нравится мне здесь, – спокойно ощупывая диспетчерскую взглядом, Дыба продолжил губами фразу, – такое ощущение, что кто-то рассматривает, как мушку под микроскопом.
– Косяк, хватит лыбиться, – Череп повернулся к расцветшему Косяку, а тот продолжал устраивать морзянку с довольной девицей, – у тебя денег на нее не хватит…
– Какие деньги?! У нас все с ней по-настоящему, – Косяк мечтательно прикрыл глаза, -…у нас ней будет неспокойная ночь, а потом мы…
– А потом я… Нет ты… будешь на очередном промывании, а я буду крушить черепа сутенеров, – Дыба грустно усмехнулся, -…скучно.
– Дыба, ты вот… вообще ни грамма не понимаешь. Какие деньги?! Любовь и деньги не совместимы! – Косяк удивленно уставился на Дыбу. – И вообще. Я никогда с них денег не беру!
Пытаясь донести суровую правду, Дыба сказал:
– Нас из-за тебя пристрелят… Ей твоя "дармовая" любовь не нужна! Они работают!
– Эх, Дыба Дыба… как ты можешь так говорить, у нас с ней все будет по-настоящему.
– Да, точно… как и с прошлой сотней. – Дыба повернулся к Черепу, уже усевшемуся возле проектора и увлеченно рассматривающему выступление со стороны. – Череп, сходи к Лому, долго Косяка еще сдерживать от разврата?
– Ну а сами че не сходите?
– А ты не увиливай, давай! – забросив девицу, Косяк удрученно повернулся к Черепу, со злорадством улыбнулся. – Ты у нас старший экипажа, вот теперь давай отрабатывай.
– Я!?!
– А кто будет – я, что ли?! Ты же знаешь, я как ляпну – у нас начинаются заморочки, а если я еще за всех ляпать буду – минимум свои пристрелят, – наставительно обхаживая Черепа, поучительно продолжал: – Так что, готовь воротничок под первый ромбик.
– А почему не Дыба? – бросив спасительный взгляд на скучающею гору, пробормотал Череп.
– Дыба!?… Я категорически против – он же нас уставом замордует! – Косяк передернулся от такой перспективы, – не, ни в коем случае.
– Я тебя и сейчас могу по морде настучать, – задумчиво произнес Дыба, – чего оттягивать…
– Ну вот видишь?! Ему только дай власть в руки! – повернулся к озаренному светлой идеей Дыбе, успокаивающе поднимая руки. – Потом, все потом! Не на людях! На нас смотрят вона видишь, как камеры жужжат – нами любуются.
Растянув губы до ушей, поочередно улыбаясь в каждую камеру, душевно кланялся, шипя в сторону:
– Улыбайтесь, что вы стоите, как истуканы! Начальству нравятся идиоты.
Дыба ухмыльнулся, глядя на паясничающего Косяка: