– А, тогда точно к Спиридоновой. Проходите, Митрофанова, – милостиво разрешил мне вахтер.
Я прошла в красивое, дорого отделанное и даже как-то непохожее на офис помещение, в котором бродили какие-то спокойные и умиротворенные люди. Атмосфера домашняя, близкая к уюту. Я почувствовала, что очень хочу, чтобы у меня появился хоть один шанс поработать в таком месте. Кожаные диваны, приглушенный свет. Папки «Эрих Краузе» у секретаря на ресепшене. И сама секретарша (возможно, моя будущая коллега) – девушка красивая, с такими длинными светлыми волосами, что хотелось забыть об этике и спросить, что же она с ними делает, что они так блестят? Дорогая одежда говорила о хорошей зарплате, что, с одной стороны, окрыляло, а с другой стороны, вселяло определенные сомнения в моем должностном соответствии. Живут же люди, в ушах носят серьги, на пальцах перстни. Наверное, она свободно говорит на четырех языках и окончила Гарвард.
– Я к Спиридоновой, – бодро проговорила я (спасибо вахтеру, знаю, к кому иду).
– Фамилия?
– Митрофанова.
– Вы? – неожиданно подняла на меня глаза секретарша.
– Я, – сглотнула я.
– Вам не к Спиридоновой. Вам к Даниловской! – как-то не по-доброму бросила мне блондинка.
Я занервничала. Получается, что все тут оповещены о моем собеседовании. С чего бы такая честь?!
– Хорошо. Пусть к Даниловской. Извините, я что-то просто перепутала.
– Ждите, – отрезала девушка и куда-то вышла. Я присела на диванчик, сохраняя правильность осанки и вежливую улыбку. Минут через десять от улыбки начало сводить челюсть, и я решила временно перестать излучать доброжелательность, а то потом не смогу нормально говорить. Так же неожиданно, как исчезла, светловолосая (как моя давняя подружка Аленка, ей-богу) и прекрасная дева явилась обратно. Любезность она так и не вернула на свое лицо.
– Проходите в третий кабинет.
– Вы не подскажете, как эту Даниловскую зовут? А то я немножко волнуюсь, – тихонько спросила я. Первое правило успешного собеседования гласит, что всегда лучше сразу знать имя и отчество своего врага… то есть конкурента. Хотя я же не знаю, кто она такая.
– Марина Аркадьевна. А вы что волнуетесь? С чего бы? – недобро улыбнулась дева.
– Да так, немножко. Все-таки не так все просто…
– Для вас? – еще менее добро переспросила она и уткнулась в монитор.
Я, признаться, была удивлена. По-разному, очень по-разному меня принимали люди за мою уже длинную (к сожалению) жизнь. Бывало, что и не любили. Вот, к примеру, та же моя подружка Аленка – дружила со мной много лет, можно сказать, душа в душу. А потом вообще меня люто возненавидела за то, что я влюбилась в босса. Аленка считала, что я ему не пара. И ведь права была, стерва. Правда, она потом пыталась меня подставить. И хоть ничего у нее не вышло, а все равно так было противно, что даже не хочется вспоминать. Но тут-то меня эта Аленкообразная дева видит впервые в жизни. Чего бы ей кусаться?