— Постарайтесь, — попросил Роджер, и пошел к Кингстон-Хилл.
Харрингтон больше не выглядывал из окна. Роджер снова принялся насвистывать, двигаясь к киоску на следующем углу. Он понимал, что ему необходимо знать как можно больше про Трэнсомов и особенно об их взаимоотношениях с Харрингтоном. Он не допускал даже мысли, что Харрингтон не знал, кто такая Гариэлль, и хотя он не обязан был этого делать, все же почему он накануне вечером умолчал о своей близости к вершинам «Мечты».
Роджер вошел в киоск и позвонил сержанту Слоуну, поручив ему узнать, как Харрингтон связан с Трэнсомами. Он был настолько поглощен этой мыслью, что не заметил человека, который медленно подходил к киоску. Этот человек вышел с Хилл-Мэншнэ-Роуд. Он был закутан в широкий, пушистый шарф, на глаза была надвинута фетровая шляпа с большими полями. Десятки людей миновали киоск, но этот человек вне всякого сомнения направлялся к нему.
— Да, позвони ко мне в Фулхем, — сказал Роджер и повесил трубку.
Широкополая шляпа сразу же попала в поле его зрения, и ее обладатель приоткрыл дверь в киоск. Роджер инстинктивно сжал кулаки, но тут увидел покрасневший глаз, смотрящий на него из-под шляпы, и услышал насмешливый знакомый голос:
— Что, струсил? — спросил Марк.
Роджер взял Марка за руку и пошел с ним прочь.
— Что за маскарадный костюм? И, по-моему, считается, что ты отдыхаешь в своей комфортабельной квартире?
— Меня соблазнили, — признался Марк. Появился его второй глаз. Голова у него была еще в бинтах и в крестиках пластыря. У него болела голова, сказал он, но больше ничего. — Я хотел повидаться с Харрингтоном.
— Вот-вот, обряженный в маскарадного техасца, — подкусил его Роджер. — Тебе захотелось получить дополнительных тумаков и проваляться еще с недельку? Харрингтон не принимает сегодня визитеров.
— Я догадываюсь. Я был в квартире напротив. Дал шиллинг маленькой служанке, и она устроила мне удобный наблюдательный пункт у окошка. Этот шиллинг и мое обаяние показали мне, что произошло, хотя я не слышал рева быка. А он ведь ревел?
— А девушку ты видел?
— Я уже приготовил историйку, которая заставит твою Джанет поплясать вокруг тебя не только с котенком. Кто она такая?
— Гариэлль Трэнсом.
— Как я понимаю, у Харрингтона с ней романчик, и он, естественно, не в восторге от того, что ты туда сунулся?
— Ты и вправду такой тупица, каким кажешься?
Марк нахмурился:
— В каком отношении? Я… великий боже, Трэнсом?
— Слава богу, дошло! Да, она возлюбленная Харрингтона, а это, выражаясь языком политиканов, открывает перед нами обширное поле для исследования. Она его хорошо знает, у нее собственный ключ, и она готовила ему ужин. Интересно, да?