Если он не возьмет себя в руки, то скоро начнет искать пути, как доказать ее невиновность.
Нет, черт побери, он не собирается это делать. Хотя преодолеть это желание будет труднее, чем подавить гнев, поселившийся в его душе из-за того, что Куини удалось остаться безнаказанной за убийство. Вот это разъедало его изнутри, как раковая опухоль.
Возможно, ему следует поговорить об этом с Викторией. Он за тринадцать лет так и не сумел разобраться в этой истории с Куини.
Но нет, это было бы все равно что признать себя неправым. А он убежден в собственной правоте.
* * *
Виктория так устала. Все ее тело болело, но физическое изнеможение не мешало испытывать возбуждение от прикосновений Тринити.
Она была почти без сознания, когда он начал массировать ее тело. Она никогда не позволила бы ему дотронуться до себя. Впрочем, она сомневалась, что он предложил бы это, если бы она бодрствовала. А теперь она не могла забыть ощущение его рук на своих ногах, плечах и спине.
Когда Джеб к ней прикасался или наваливался на нее пьяным в постели, не сознавая, что делает, она не чувствовала ничего, кроме отвращения.
С Тринити все было по-другому. Последний час или около того перед тем, как они добрались до лагеря, она всеми чувствами отзывалась на его телесную близость.
Она хотела, чтобы он снова трогал ее, но поклялась себе держать его на расстоянии.
Судя по тому, как он относится к женщинам, Тринити решил бы, что она готова пожертвовать своим целомудрием ради спасения собственной шеи. Она не хотела умирать, но и пойти на такое не могла.
Но разве она не хотела на ранчо остаться с ним наедине? Не потому ли она отправилась на свидание с Тринити?
Она находила его привлекательным, так как разговоры с ним будили ее воображение. Но теперь ее мнение о нем полностью переменилось. Он был таким бесчувственным.
Однако постепенно она начала видеть в нем не только человека, который ловил преступников за деньги. Он многие годы пытался спрятаться от своего прошлого. Возможно, именно это прошлое вынудило его стать отщепенцем и заняться таким отвратительным делом. Может быть, если бы он смог отбросить это свое прошлое, он мог бы изменить и образ жизни.
Виктория едва осмеливалась думать о Тринити, созданном ее воображением. Если она хоть на мгновение соблазнится представлением о том, каким он мог бы быть, она уйдет далеко от реальности и позволит себе его полюбить.
Мысль эта потрясла ее. Должно быть, она сошла с ума. Только слабоумные влюбляются в своих тюремщиков!
Но Виктория не могла думать о нем как о своем тюремщике. Верно, он захватил ее в плен, но лишь потому, что собственное прошлое держало его в беспощадных оковах. Она сможет вырваться на свободу, а он никогда... Но он должен это сделать.