Она снова вдохнула полной грудью, наслаждаясь тонким ароматом. Слегка повернув голову, Тина поняла, что он вовсе не воображаемый! В воздухе действительно стоял аромат весенних цветов! Она резко села, широко раскрыв глаза. На кровати, на подушке, где обычно лежала голова Дьюка, теперь покоился огромный букет!
В душе Тины точно взошла заря.
У нее больше не оставалось ни сомнений, ни тревог. Стремительно отбросив одеяло, она выскочила из постели и босиком побежала в гостиную. Каждая клеточка ее тела пела от радостного возбуждения. Дьюк наконец вернулся к ней!
Он крепко спал на одном из кожаных диванов в гостиной. Заметив его, Тина встала как вкопанная, едва не споткнувшись. Она не кинулась к нему с воплем восторга, не обвила руками его шею. Но это не потому, что она боялась его разбудить. Причиной стал ужас. Дьюка было невозможно узнать.
Он так исхудал, что, казалось, от него остались только кожа да кости. На щеках пролегли глубокие морщины, точно у древнего старика, рот запал. Под глазами темнели круги, а сами глаза словно провалились в глубокие глазницы. Лицо Дьюка стало мертвенно бледным. Сердце Тины забилось от страха и жалости. Что же пришлось пережить Дьюку, раз он так ужасно изменился? Какое горе, какие болезни и терзания довели его до такого плачевного состояния?
Боясь разбудить его, Тина на цыпочках подобралась к Дьюку и нежно, едва касаясь, провела пальцами по его щеке, точно желая убедиться, что под пергаментно-бледной кожей все еще бьется жизнь.
Он широко открыл глаза.
– По-моему, меня коснулся ангел, – прошептал он со своим певучим ирландским акцентом, всегда сводившим ее с ума.
– Дьюк… О, Дьюк. – Слезы подступили к ее глазам. Оказалось, что впечатление о полной изможденности Дьюка весьма обманчиво, потому что через секунду Тина уже оказалась с ним рядом. Он прижал ее к себе, губами осушая слезы.
– Я так сильно хочу тебя… Скажи, что все в порядке, – прошептал он. В его голосе звучало такое неприкрытое дикое желание, что Тина поняла, насколько же он стосковался по ней.
– Я всегда буду желать тебя, – ответила Тина. Ее душа была так полна радостью, что она с трудом сдерживала счастливый крик.
Дрожь охватила его тело. Губы искали ее, томили своей страстью, звали. И Тина, забыв обо всем, отдавалась их ласке, мечтая лишь об одном – чтобы все это произошло как можно скорее.
Тело Дьюка напряглось, каждая жилка пульсировала от возбуждения, от потребности немедленно обладать ею. Сильные молодые руки схватили Тину и подняли ее, понесли в спальню. Его ноги ступали легко и уверенно, словно он нес не ее, взрослую женщину, а крошечного зверька. Его зеленые глаза пылали бешеным огнем вожделения.