Она положила руку ему на грудь, прямо над сердцем, желая чувствовать его биение, обвила его своими ногами. И все-таки слова подбирались с трудом, а горло внезапно пересохло.
Сглотнув, она похолодела под его спокойным, уверенным взглядом и на миг замешкалась. Фразы не складывались, рот не желал открываться. Наконец странно бесцветным и монотонным голосом, не выдававшим внутреннего напряжения, Тина произнесла:
– Я на третьем месяце беременности, Дьюк. Ты скоро станешь отцом.
Тина заметила, как в глазах Дьюка вспыхнуло изумление, услышала, как он с шумом выдохнул воздух. Выждав несколько секунд, он потянулся к ней, обнял, прижал к своей груди так, что его подбородок уперся в лоб Тины.
– Это вышло случайно? – спросил он тихим, лишенным каких-либо эмоций голосом, точно речь шла о какой-то совсем незначительной вещи.
– Нет, это произошло не случайно, – ответила она. В ее душе решимость наконец победила все колебания. Твердым голосом, позволявшим сохранить между ними дистанцию, если бы он стал возражать или упрекать ее, Тина спокойно заявила: – Я сделала это намеренно, Дьюк. Я хочу иметь от тебя ребенка.
Обнимавшие ее руки не разжались. Волна облегчения прошла по телу Тины, напряжение спало. Дьюк не оставит ее. Она почувствовала, как легко прикасаются к волоскам на ее виске его теплые губы, и сразу успокоилась, точно знала, что ей уже ничего не грозит.
– Такая смелая, такая независимая, – шептал ей в ухо Дьюк. – Безрассудно смелая и безмерно независимая. Ты живешь, словно завтра может и не наступить, а бояться нечего и некого.
В его голосе звучало глубокое восхищение, едва ли не благоговейный ужас. От удовольствия у Тины зазвенело в ушах, но она тут же опомнилась – слова Дьюка были полны скрытой иронии.
– Не надо преувеличивать, – поскромничала она, а затем, испытывая страстное желание узнать, что же он скажет, спросила: – Ты рад, что у нас будет ребенок, Дьюк?
Он не отвечал, продолжая сжимать ее в объятиях. И вдруг она почувствовала, как по лбу покатилась теплая капля. В испуге Тина вскинула голову и заметила, что Дьюк плачет.
Если он так восхищается ее решением, что это означает? Хочет все-таки он ребенка или же нет? Почему он заплакал, что его пугает?
– В чем дело, Дьюк! – воскликнула она, стремясь поймать малейшее изменение в выражении его лица.
– Я еще никогда не был так счастлив, как сегодня, Тина. – Голос дрожал от переполнявших его душу противоречивых и сильных чувств. Немного помолчав, он продолжил: – Я никогда не думал, что у меня когда-нибудь будут дети.
– Почему, Дьюк? Почему ты не думал? – вопрошала она, жадно заглядывая в его глаза.