Я повернулась и пошла прочь от Юры и Жоры с кампанией. Высокие каблуки, казалось, пружинили на выложенном плиткой тротуаре, а за плечами выросли крылья. Надо же, какая я стала смелая, видел бы меня Миша! Я шла абсолютно одна по осенней, прозрачно-тонкой Анапе, в которой сплелись времена и цивилизации, позади были контрольные и напряженная работа, а еще у меня появилась мечта — я решила стать мультипликатором.
Дома я дорисовала плакат и положила его сохнуть. У мальчика на плакате была полумаска, что скрывала его глаза, но кудри были Жорины. А у девочки на плакате были белые прямые волосы, как у Лены, и небольшая диадема. Наверное, мне просто запомнилось, как здорово они смотрелись вместе. Интересно, я больше не ревновала Жору ни к Лене, ни к Инне. Мне казалось, что он мой, с кем бы он ни был, он все равно мой, во всех смыслах этого слова. Анжела права — у нас с ним много общего, но главное — мы понимали друг друга, хотя тогда я еще не знала, что это любовь, думала, просто дружба. Он все равно простит меня, рано или поздно, он все равно придет ко мне. А значит, не нужно отчаиваться. Надо идти навстречу своей мечте, вот и все.
С утра в пятницу Лена убежала в салон красоты, где намеревалась провести весь день, впрочем, как почти все девочки из нашего класса. От моих добровольных помощников осталась ровно половина, когда мы пришли украшать класс. Жора пришел тоже, но ничего мне не сказал, даже не поздоровался.
Мы равномерно распределили по стенам те листья, что я успела нарисовать. Плюс к этому Анжела дома сделала композиции из веток крымской сосны, сухих трав, розовых лепестков и свечей.
— Амина Михайловна не разрешит зажечь их, — с сожалением сказала моя подруга.
Тогда я провела по свечкам кисточкой той жидкостью, что светится в неоновых лучах — честно говоря, это была просто краска для рисунков на коже для дискотек, а я приспособила ее к бумаге и свечам. Благо, что Вове удалось достать неоновый прожектор. Мы подвесили зеркальный шар так, чтобы на него падал луч, оборудовали место диджея, перевили шторы мишурой, они стали похожи на древнеримские колонны, часть шариков надули в парке от баллонов с газом, и они взмыли под потолок, часть надули сами и они болтались под ногами. Теперь пришло время позаботиться о себе. Папа Сережа пошел нам навстречу, и те, кто жил в поселке Камушки смогли вернуться домой, чтобы переодеться.
У меня не было времени, чтобы посидеть в салоне, но укладка мне удалась, наверное, я просто набила руку.
— Я не понимаю, почему ты не умеешь краситься, если ты художница, — сказала однажды Анжела.