Я осторожно приблизился к ящику и прикоснулся пальцем к его — черт, обжегся — поверхности.
Аппарат резко взвыл и выплюнул из одного из своих многочисленных отверстий красную жидкость, которая попала точно мне в лицо.
Я проворно отскочил в сторону от потенциально опасного агрегата и, ругаясь, стал обтираться.
— Кузьмич! Это кетчуп! — на запах и на вкус жидкость была именно кетчупом.
Куколка извернулась и из-за плеча кокона бросила:
— Он привыкнуть к вам должен. Минуты две-три, пока не принюхается.
— Да-а?! — в очередной раз не поверил я, — А как я узнаю, что это уже привыкло? И как он работает? И почему каравай?
— Видишь, Костик, лампочка зелёная на макушке зажглась? Теперь он в рабочем состоянии. Кантуйте его.
— Работает как, скажи, душа твоя куколковая? — Кузьмич был явно чем-то недоволен. По-моему, он тоже не слишком поверил Ляпушке.
— Там инструкция на столе. В двух экземплярах. Один, для умных. А второй, для тараканов, — парировала куколка и вновь отвернулась. На сей раз надолго.
Инструкция для тараканов, к удовлетворению Кузьмича, ничуть не отличалась от инструкции для умных. Внимательно изучив первые три пункта из двух тысяч шестьсот тридцати двух, я довольно хмыкнул, и уже без всякого смущения двинул к караваю. Кузьмич пытался удержать меня, настоятельно рекомендуя прочитать раздел «Противопоказания», но я уже имел перед собою цель и не слушал старого перестраховщика.
Каравай при моем приближении заурчал более дружелюбно и заморгал всеми лампочками.
— Значит так, дружок, — то, что агрегат мыслящий, сомневаться не приходилось, — А выдай-ка ты мне, уважаемый, отбивную по-китайски с гарниром.
Каравай зачихал, запыхал, потом выплюнул из чрева своего на пол пластиковую тарелку. Следом, в нее, в тарелку, со всего размаху шлепнулся здоровенный, пышущий жаром, кусок мяса, запеченный в полосках теста и посыпанный лягушачьими лапками.
Кузьмич сказал:
— Нонсенс.
Я сказал:
— Ха!
Каравай издал бравурный марш «Утят ведут на забой».
— Дай я! Дай я! — Кузьмич попытался оттереть меня от каравая плечом. Я мирный человек. Я отодвинулся.
Кузьмич закатил глаза в потолок:
— Хочу… Хочу… Свинью, зажаренную в яблоках.
Я скептически покачал головой. Одно дело кусок мяса, и еще надо проверить, из чего он сооружен. Совсем другое — целая, прошу прощения, свинья, да еще в яблоках.
Аппарат поднатужился и со скрипом выдал нам под ноги цельную свинью, с румяными боками, с прилепленными к ней жареными яблоками.
Я скептически покачал головой. Одно дело свинью зажаренную, совсем другое дело…
— А слона он может? — заорал возбужденный Кузьмич, угадав мои мысли, — С ежиками!