– До утра, я думаю, как минимум, – ответил Гюнтер Вальд.
– Может, облить его кипятком? – предложил Кирпичников.
– Еще чего!
– Скажете тоже!
– Куда вы так торопитесь, Краслен? Несколько часов не играют никакой роли!
– Играют! – И Кирпичников рассказал то, что услышал от Джессики насчет оживления фашистских солдат. – Еще немного, и Шпицрутен войдет в историю как первый оживитель людей! Победа в войне будет ему гарантирована, а воскрешение Вождя уже не произведет никакого эффекта!
– В таком случае нам действительно надо поторопиться, – резюмировал Заборский. – Коллеги, может быть, воспользуемся холодной водой?
– Водопровод не работает! – напомнил Вальд. – До реки полчаса ходу, а у нас даже и ведер-то нет.
– В таком случае нам требуется подмога. Краслен, не откажите в любезности сбегать за товарищами по партии и заодно принести наш медицинский инструмент, – сказал Яков Яковлевич.
– Всегда готов! – отрапортовал пролетарий. – Сейчас сбегаю, одна нога здесь, другая там!
– Только постарайтесь не привлекать к себе внимания. Огласка нам пока что ни к чему. Если капиталисты что-нибудь заподозрят – не дай Труд, примут меры. Они ведь уже получили с коммунистов все, что хотели.
В прокуренной квартире Паттерсона, куда примчался Кирпичников, царили, несмотря на поздний час, оживление и амосфера праздника. Народу было так много, что из одной комнаты в другую надо было пробираться, помогая себе руками, словно в автобусе. Какие-то незнакомые Краслену люди обнимались с другими незнакомыми Краслену людьми, рыдали друг у друга на плече, радостно галдели. Даже Джессику в такой толпе народа он смог заметить далеко не сразу.
– Ленни, Ленни! – закричала негритянка. – Наконец-то! Давай к нам! Вот, познакомься! Это мой старший брат Джулиан! Он провел в застенках целый год, бедный мой братишка…
Высокий негр лет тридцати с тонкими бровями и лицом киноактера протянул Кирпичникову руку.
– Кирпичников! Сколько лет, сколько зим! – закричал невесть откуда взявшийся Джордан. – Дай-ка обниму тебя, дружище! Это правда, что сказала Джессика?
– А что она сказала?
Джо не успел пояснить: Краслена ухватили за рукав и потащили в другой конец комнаты. Сэмми, Бакстер и Бейкер наперебой знакомили его со своими вышедшими из тюрьмы приятелями, рекомендуя как отважного борца за справедливость, гениального мыслителя, профессора, врача, реаниматора, а также красностранца. Наконец Кирпичникова подвели к седому бородатому субъекту в коверкотовом костюме цвета пыльного асфальта.
– Джонсон! – представился тот.
Краслен несмело пожал вождю ангеликанских коммунистов руку и, встретившись взглядом с его умными, спокойными глазами, неожиданно смутился: