На рассвете, в шесть утра, загрохотало: красностранские танки и цеппелины пошли в атаку. При звуках боя Краслен испытал не страх, а подобие облегчения. Теперь, когда свои уже здесь, можно не бояться бомбардировок и сдачи города! Подойдя к окну, пролетарий невольно залюбовался: яркие, длинные, ветвистые молнии одна за другой озаряли небо над Манитауном, и конца им не было видно. Это новое оружие завода «Теслэнерго» наконец пустили в ход.
За грохотом разрывов Кирпичников не расслышал шагов Джессики. Отвернувшись от окна и увидев перед собой негритянку, он вздрогнул от неожиданности.
– Идем! – сказала та. – Они уже ввели оживин и делают искусственное дыхание. Этого нельзя пропустить!
Молодые люди бросились в месильный. Здесь, похоже, собрались все коммунисты и сочувствующие Манитуана: толпа, в которой смешались белые и цветные, люди с ведрами и люди с кастрюлями, была еще плотнее, чем на встрече заключенных в доме Паттерсона.
– Позвольте… Извините… Разрешите… – бормотал Краслен, пытаясь пробраться если не вперед, то хотя бы в такое место, откуда что-нибудь можно увидеть.
Узнав героя, массы расступились.
Юбер разогнулся, Вальд убрал руки. Не веря своим глазам, коммунисты наблюдали, как грудь Вождя несколько раз сама поднялась и опустилась. Кожа порозовела, рот раскрылся…
– Доложите результаты продразверстки! – слабым голосом сказал глава рабочих.
Спустя час-другой, когда Вождь смог сидеть и стоять, а также понял, где находится, и пожал руки всем желающим, ангеликанцы стали потихоньку расходиться: кому-то надо было отправляться на поиски еды, другие понимали, что, хоть красностранские части и под боком, хоть коммунисты и пошли на временный союз с буржуазией, многолюдные сборища, тем более без конспирации, могут быть опасными. Джессика отправилась за пищей для Вождя, Джордан – за новой пристойной одеждой, Джулиан – за спальным мешком для воскресшего, которого решили держать на фабрике – пока не окрепнет. С руководом остались Краслен и ученые – надо было проследить, чтобы ему не стало хуже, ввести в курс мировых событий и исполнить свое давнее желание – пообщаться с величайшим человеком.
– Так, стало быть, я пролежал мертвым двадцать три года? – удивленно спрашивал Вождь. – А кулачество уже истреблено как класс? Крестьянские массы влились в сельхозкоммуны? Страна индустриализирована? Новый быт сделался повсеместным? Что, и электричество у каждого? И женщин уважают? Все – так быстро?! Неужели я увижу это собственными глазами?!
– Как только окрепнете, сообщим об этом своим и все вместе выберемся в Красностранию, – отвечал Заборский. – Наверняка для вас выделят один из находящихся здесь наших самолетов.