И она забыла о своем намерении, о тенях, что к ней подкрадывались.
Тоже выбор: приглядываться к странному, уродливому, непонятному или не обращать на него внимания и радоваться жизни. Ей хотелось не уродства, а радости. Эту радость предлагал Ниалл.
Он чуть наклонился к ней и сказал — или это ей послышалось:
— Я бы отдал все, лишь бы быть с тобой.
Потом выпрямился. Когда заговорил снова, его голос звучал сдержанно, как обычно.
— Давай я отведу тебя сегодня к Сету. Посижу с тобой, пока не уснешь. Если захочешь, конечно.
— Хорошо.
Голова вдруг закружилась, Лесли качнуло. Ниалл остановился, взял ее лицо в свои руки:
— Лесли.
— Да. Пожалуйста.
Ей стало хорошо как никогда. И она с трепетом ждала продолжения.
Губы Ниалла были так близко, что Лесли ощущала его дыхание.
— Извини. Я не должен был…
— Я сказала «да».
И тогда он поцеловал ее.
Лесли овеяло тем же ветром, что раньше шептал его голосом. Воздух как будто уплотнился, обнял ее со всех сторон, властно и при этом ласково. Асфальт под ногами обратился в толстый слой мха, мягкий и упругий. Она почувствовала себя на верху блаженства.
Но вдруг очнулась. Глубоко внутри нее забилась паника, стремясь выйти наружу.
Лесли попыталась отодвинуться, открыла глаза.
Ниалл обнял ее крепче и прошептал:
— Не бойся. Все будет хорошо. Я могу остановиться. Мы оба можем… остановиться.
Вопреки его словам, Лесли ощущала себя на краю пропасти, где бушевали невиданные цвета, ощущения, вкусы. Страх снова отступил. Все, чего ей сейчас хотелось, — это шагнуть с обрыва и полететь в ту самую пропасть. Там нет боли и страдания. Там только восторг, блаженство, успокоение души.
— Не останавливайся, — шепнула она и прильнула к нему теснее.
Что-то не так. Лесли понимала это, но ей было все равно. Видимые лишь краем глаза, вокруг танцевали тени, свивались спиралью, тянулись к небу, словно желали пожрать луну. Или ее, Лесли. И сейчас она надеялась, что им это удастся.
Когда они двинулись дальше, Ниалл задумался о том, сколько времени сможет продержаться среди стальных стен вагона Сета. Железнодорожную станцию могли безболезненно посещать только короли фэйри. Потому-то он и хотел укрыть там Лесли — подальше от любопытных глаз подданных Айриэла.
Властителя сталь не остановит, но визитов прочих темных фэйри можно было не опасаться. Пусть ценой мучений самого Ниалла.
«Я их заслужил», — думал Ниалл.
Подойдя слишком близко к черте, которую нельзя переступать, после стольких веков сдержанности он готов был уступить своей сущности. Если он это сделает, Лесли умрет.
— Ты еще со мной? — спросила она.