— Уходи. Пока цел.
Ответить ему Ниалл не мог, поэтому просто уставился в глаза.
— Уведи отсюда девушку, ганканах.
С этими словами Габриэл метнулся в сторону и встал между ними и подоспевшей Бананак.
Двигаясь с непревзойденным изяществом, каким могли похвастаться немногие даже среди фэйри, женщина-ворон одним взмахом когтей сорвала кожу с руки Габриэла — вместе с письменным приказом Айриэла.
Пес зарычал так, что сотряслись стены:
— Уходите! — И бросился на Бананак.
Ниалл едва успел повернуться и подхватить Лесли. Та, обессилев от поцелуев, пошатнулась и чуть не упала. Прильнув к его груди, изнеможенно закрыла глаза, и Ниаллу стало очень не по себе. Одурманил девушку, сам забыл о благоразумии… Если бы не Габриэл, Бананак до них уже добралась бы.
Что с ним происходит? Ведь он мог противостоять влечению, тем более перед лицом такой опасности. Для смертных его объятия были наркотиком, но не наоборот. Их ласки манили его, пьянили до головокружения, но самообладания он не терял никогда.
Ниалл взглянул на Лесли. Красивая, да. Но мало ли он видел на своем веку красивых девушек? Чтобы так забыться, одной красоты мало. В чем же дело?
Понятно было лишь одно: ему необходимо взять себя в руки. Иначе он не спасет ее от Айриэла. И от себя самого.
Он повел Лесли прочь, бережно поддерживая на ходу. Позади слышались жуткие звуки битвы между темными фэйри. Те времена, когда клацанье клыков и рык Габриэла ласкали слух Ниалла, давно прошли. Но нынче вечером гончий пес спас его и Лесли.
Почему?
Бананак издала ликующий боевой клич, и Ниалл заставил девушку свернуть в какой-то закуток между домами. Почуял спиной, что кровожадная фэйри приближается.
Лесли оказалась прижата к высокой железной изгороди. Она взглянула на Ниалла с той же откровенной жаждой, с какой смотрели до нее многие другие смертные, раскрыла губы для поцелуя. Но он не смел ее поцеловать.
— Ниалл.
— Да.
Слов у него не было. Ниалл отвел взгляд, думая лишь о том, что не должен к ней прикасаться. За спиной слышался топот гончих псов.
Бананак больше не ликовала. Она осыпала псов проклятиями. Потом все стихло.
Теперь Ниалл слышал лишь неровное дыхание Лесли и свое собственное, такое же. Свидетельство того, что оба возбуждены… слишком сильно. Не могла она так опьянеть от нескольких поцелуев. Он больше ничего с ней не делал… пока, хотя никогда и ни к кому еще не испытывал столь неодолимого влечения.
Ниалл взялся обеими руками за прутья изгороди за спиной Лесли, и боль от прикосновения к железу помогла наконец справиться с неразумными желаниями.