После этого я превратил обе гряды невысоких холмов, сбегающих от возвышенности в центральной части острова к его краю, в огромные трибуны для зрителей. Асмодей, шустро рванувший за мной в магический проход порхал неподалеку и тут же принялся всячески благоустраивать зрительские трибуны. Это получалось у него очень хорошо, но больно уж медленно и потому, повернувшись к своему брату, я вернул себе из пятого измерения, кожаную сумку-кенгуру и, достав из неё новенькое Кольцо Творения, громко крикнул ему:
- Эй, братишка, лови мой подарок! Это колечко настроено как раз под твои умелые ручонки и уж оно то не причинит тебе тех беспокойств, которые причиняли ангелам Кольца Творения Создателя Яхве. - Немного поразмыслив, я все же озабоченным голосом добавил - Асмодей, ты не очень то с ним экспериментируй и если захочешь узнать что-либо, лучше поговори сначала со мной. Поверь, дружище, так будет гораздо спокойнее мне, да и безопаснее для тебя самого.
Асмодей, поймав мой подарок, надел Кольцо Творения на свой палец, взглянул на меня благодарно и ответил мне:
- Олег, негодяй небритый, вот это как раз и есть причина того, что я свернул свою богадельню на Терраглорисе и примчался к тебе, мне давно уже хотелось иметь такое колечко. А, на счет моей самодеятельности, братишка, не волнуйся. Ты уж извини меня, но сегодня тебе придется просветить меня, по полной программе, как ты любишь выражаться. Похоже, что лучшего учителя, чем ты, мне не найти.
Только сейчас я понял, что мне уже не придется стоять перед этим рыжим типом на коленях и умолять его остаться в Парадиз Ланде. Издав воинственный вопль, я тут же сотворил огромную водяную стену, которая перегородила этот, весьма внушительный зал приемов, пополам. Асмодей, весело хохоча во всю глотку, немедленно соорудил огромный портал-радугу в том месте, где долина сбегала вниз и упиралась в большой холм и где светилось небольшое магическое зеркало, через которое за нами внимательно наблюдала Сциния.
После этого архангел Асмодей, которого Создатель вытащил из своих магических гашников одним из первых, чем он, не смотря ни на что, очень гордился, хотя и был ввергнут в Парадиз Ланд со стертой памятью о своей прежней жизни, сотворил чудный, огромный, трон-радугу для меня, с удобными местами для всех пятерых моих подруг, и огромный, радужный подиум для моих друзей и помощников. Меня в этом творении поразило то, что трон был устроен им так, что мои подруги должны были не сидеть подле меня, а именно возлежать, что они умели делать с невероятной грацией и, просто, ошеломляющей привлекательностью, чем, порой, буквально сводили меня с ума.