Я бежал что есть силы, натыкаясь на разбросанные повсюду грузы, на снующих портовых потаскух. Мы носились по порту довольно долго, мне то удавалось оторваться, то погоня вновь настигала меня. У меня не было оружия, я не мог вступить с ними в схватку. Мне оставалось только бежать от них. Свернув за какой-то сарай, я увидел там араба, решившего облегчиться. Я наскоро извинился перед ним, после чего сбил с ног и оглушил. Из-за сарая я уже вышел в белой чалме и дорогом плаще. Это дало мне возможность на некоторое время оторваться от преследователей. Когда они вновь узнали меня, я имел в запасе с полминуты, чтобы принять решение.
Совсем близко я увидел небольшую барку, рядом с которой стояли двое хорошо одетых людей в чалмах. Они следили за приемом новых пассажиров. На борт, в сопровождении евнухов, поднимались женщины, завернутые по самые глаза в роскошные шелка. Один из наблюдавших держал в руке плеть и мерно постукивал концом ее рукоятки о ладонь. Второй же неторопливо перебирал четки.
Я сбросил чалму и плащ, поспешил к ним и поинтересовался, нуждается ли корабль в опытных матросах. Те оглядели меня с ног до головы и, видимо, не слишком впечатлились моим потрепанным после пустынной одиссеи видом. Тот, что был с плеткой, брезгливо кивнул, указывая на группу людей чуть в стороне.
Я поспешил туда. Боцман корабля стоял у небольшого столика и призывал окружавших его мужчин записываться в матросы. Зеваки недоверчиво слушали боцмана, расписывающего им все прелести службы на богатом корабле. Никто не торопился принимать решение, а потому боцман был весьма поражен, когда я выхватил из его рук перо и выразил огромное желание поставить свою подпись. Этот бородатый моряк был явно рад такой моей ретивости и с готовностью развернул бумагу перед моим носом. Я подписался…
Подоспевшая погоня вступила в спор с боцманом. Они требовали выдать меня и даже пытались скрутить мне руки, будто я уже в их власти. Но боцман не соглашался, указывая на подписанную бумагу. К счастью, люди Абу Хасана не имели такой бумаги, а потому лишь размахивали руками и наступали на боцмана. Тот уже готов был признать свое поражение, как в спор включились двое в чалмах, производившие впечатление знатных людей. Все, как один, упали перед ними на колени. Немного подумав, я поспешил присоединиться к ним.
Один из них, который был с четками и выглядел побогаче, сказал, что уважает Абу Хасана, но кораблю нужны матросы именно сейчас, поэтому он предложил оставить меня на борту, а «дорогому Абу Хасану» обещал подарить достойную замену. Капитан поблагодарил своего покровителя, назвав его Аруджем. Теперь я понял, что моя судьба была решена знаменитым магрибским корсаром, который за свой многолетний разбой против христиан был пожалован должностью наместника султана в Алжире.