Штольк сплюнул за борт.
— Если бы святая и непорочная Голландская Ост-Индская компания поймала Флюкта, весь груз «Вестфлинге» был конфискован, а капитана отправили бы в тюрьму, под каким бы флагом он ни ходил.
— Тогда какой смысл ходить под чужим флагом?
— Это помогает в иностранных портах. Если капитан Флюкт зайдет, например, в Кантон и скажет, что его корабль — фризский, а не голландский, — с ним будут торговать напрямую, а не через местного агента голландской Компании, которому надо платить комиссионные.
Гектор задумчиво посмотрел на Штолька. Этот голландец, судя по всему, очень неплохо разбирался в нравах контрабандистов и в торговле с Китаем.
Они вернулись на палубу. Вернулась из кубрика и Мария.
— Гектор, мы должны как можно скорее позаботиться о больных, — твердо сказала она. — Тебе надо своими глазами увидеть их.
Гектор последовал за девушкой в носовой кубрик — мрачное темное помещение. Остро пахло сыростью, потом и рвотой, и у него перехватило горло. Подволок был низкий, и в сумраке Гектор поначалу вообще ничего не мог разглядеть. Потом он различил посередине грубо сработанный стол и две лавки, привинченные к полу. Вдоль переборок тянулись койки, похожие на кормушки для скота. И на всех лежали больные. На полу валялись какие-то бесформенные груды тряпья. Одна из них слабо шевельнулась, и Гектор понял, что это тоже человек, который пытается сесть.
— Они очень больны, — озабоченно сказала Мария. — За ними нужен уход.
Гектор не ответил. По запаху он кое-что понял. Это был гнилостный запах цинги, смешанный со сладковатым зловонием, источаемым мертвой плотью.
— Все началось с батавской лихорадки, — сказал Флюкт, возникнув за спиной Гектора в дверном проеме и заслонив весь свет. — Несколько человек стали жаловаться на головные боли и боли в костях уже через пару недель после выхода в море. Но это естественно в здешних широтах. Никто и не подумал беспокоиться.
Больной, лежавший на полу, держал в дрожащей руке жестяную кружку. Гектор присмотрелся и увидел, что десны этого человека безобразно разрослись — вместо рта у него была какая-то отвратительная мягкая опухоль. Мария взяла у него кружку и пошла за водой.
— Лихорадка шла волнами, как это обычно бывает, так что скоро мы привыкли к ней. Но китайские таможенники под этим предлогом не пропускали нас, — продолжал Флюкт. — Держали в карантине месяц, а потом заставили уйти. — Он засмеялся каким-то диковатым смехом. — Разумеется, сначала реквизировав наш груз.
Мария принесла воду, наклонилась над больным и поднесла кружку к его отвратительному рту. Даже стоя в ярде от несчастного, Гектор чувствовал его зловонное дыхание.