И почему я сама до этого не додумалась? Сейчас бы сэкономила кучу топлива. Хватило бы даже на освещение воздуховода!
Я сразу принялась крутить головой, в поисках не подмоченных обломков, но Лом сердито на меня прикрикнул:
- Старуха, блин! Не отвлекайся! Я зафиксирую руку, и тебе придется ее придерживать, пока я буду бинтовать!
Если б рядом не было Бека, я бы придумала, чем ответить зарвавшемуся сталкеру, но в присутствии бойца пришлось стерпеть.
Наконец Лом нашел удовлетворившее его положение поврежденной конечности. Отобрав у меня ребра, и приложив их месту перелома, он туго перетянул руку бинтом. Не знаю, что сталкер сделал с обломками костей, но во время всей процедуры Момент ни разу не издал ни звука. Мне даже показалось, что он отключился, однако в последних всполохах костра я разглядела, что раненый напряженно всматривается в лицо напарника. Словно хочет того о чем-то спросить.
- Вот и все, - проговорил Лом, делая очередной укол. - По-хорошему повязку мочить нельзя.
- Слушай, не умничай! - взвился Бек. - Давно в рыло не получал?
Отчего-то мне тут же вспомнились рассказы Долговцев о сталкере Угрюмом. Вроде бы тот тоже, чуть что не так, лупил по морде. Типа не любил, когда зря болтают. Ну, прямо как Бек!
Лом только тяжело вздохнул и пожал плечами.
- Мое дело предупредить. Ну, что, поплыли?
Я первой бросилась в воду.
Факел Тархуна маячил далеко впереди. В его слабом свете едва угадывался небольшой участок стены, но само вентиляционное отверстие, различить никак не удавалось. Когда я видела его в последний раз, оно темнело в полутора метрах над водой, а сейчас в том районе не было видно ничего похожего...
Я все еще продолжала грести, но уже мною овладевали страшные сомнения: что если я плыву не в том направлении? Вдруг впереди горит вовсе не факел, а одинокая доска, занявшаяся пламенем во время пожара? Может выход где-то совсем в другой стороне?
Мне сразу захотелось встать и осмотреться, однако как назло дна под ногами не оказалось. От неожиданности я мгновенно ушла с головой под воду и тут же наглоталась вонючей жижи. Именно в этот момент, на меня навалилась вся тяжесть промокшей одежды, кевларовых пластин и подмоченного Винчестера. Бахилы тянули ко дну, мокрые штаны налились свинцовым грузом, а дробовик сковывал движения, мешая вновь обрести горизонтальное положение. Я так и зависла вертикально, как утопленный поплавок, и от отчаянья принялась беспорядочно молотить руками и дрыгать ногами.
Мне казалось, что дни мои сочтены, что смерть уже близко, что она сдавливает холодной рукой мое замирающее сердце…