По статистике, уличный грабеж в Сиэтле — дело редкое. Но цифры ничего не значат, когда становишься его жертвой…
— Гоните все, что есть, — прорычал этот тип.
Глаза у него были вытаращены, вид безумный.
Я заподозрила, что он и впрямь не в себе. Но это тоже ничего не значит, когда в руках у человека пистолет, а у тебя его нету.
— Все гоните — бумажники, драгоценности. Иначе выстрелю. Клянусь Богом, выстрелю.
Я сделала шаг вперед — крошечный, чтобы не насторожить парня, но оказаться на линии огня, прикрыв собой Сета и Винсента. Опасность грозила только им. В меня стреляли и раньше. Больно, но не смертельно.
— Хорошо, хорошо, — сказала я тихим, успокаивающим голосом, открывая сумочку. — Все, что хочешь.
— Быстрее, — рявкнул он.
Дуло пистолета смотрело сейчас на меня, и это было замечательно.
Я услышала, как зашевелились у меня за спиной мужчины, доставая бумажники. Подумала с болью, что придется отдать кольцо Сета — в тот вечер я повесила его на цепочку и надела на шею. Но плата была невелика. Лишь бы все вышли невредимыми.
Вдруг боковым зрением я заметила движение. В следующий миг Сет — остановить я никак не успела бы — метнулся к грабителю и придавил его к стене дома. В жизни не думала, что он умеет драться, но смотрелось это впечатляюще. И было, к несчастью, абсолютно лишним.
Мы с Винсентом бросились на помощь одновременно. Руку с пистолетом парень опустил, но начал отбиваться с медвежьей свирепостью. Я пыталась вырвать у него пистолет. Все это, казалось, тянулось вечность, хотя на деле заняло несколько мгновений.
Потом грохнул выстрел.
Мы трое замерли. Парень, воспользовавшись замешательством, вывернулся и бросился бежать. Я вздохнула с облегчением.
— Джорджина… — сказал Винсент.
Сет осел наземь. И тут я увидела кровь. Темную, отливающую блеском в водянистом свете фонарей… все его левое бедро было залито ею. Лицо бледное, глаза широко раскрыты…
— Господи.
Я упала на колени, пытаясь разглядеть рану. Крикнула Винсенту:
— Звони девять-один-один!
Опередив меня, он уже нажимал кнопки на мобильнике. Я слышала, как он начал быстро говорить что-то, но слов не разбирала, занятая Сетом. Кровь лилась не переставая.
— Боже, боже. — Я сорвала пальто, прижала к ране, надеясь замедлить кровотечение. — Только не умирай. Пожалуйста… не умирай.
В глазах его стояли одновременно нежность и мука. Губы разлепились, но сказать он ничего не смог. Подняв пальто, я посмотрела на рану. Винсент присел на корточки рядом.
— Кровь не останавливается… — простонала я.
— Бедренная артерия перебита, — пробормотал Винсент.