— Хорошо, сэр. Я прослежу, чтобы все было в порядке.
Директор Таунли посмотрел в сторону "Теллуса";
Волк-359, солнце Азгарда и Олимпии, осветил ржавые бока древнего корабля.
— Я постараюсь вернуться как можно скорее, но в ближайшие два-три дня командуете вы, Лен.
— Хорошо, сэр. Постараюсь быть на высоте.
— Верю, Лен, но помните, что от распоряжения совета о "Теллусе" отмахнуться нельзя, его надо выполнять без всяких изменений.
Через несколько минут после ухода Таунли в дверь постучали, вошел радист, и Лен с виноватым видом вскочил с директорского кресла.
— У видеофона капитан "Теллуса", он вызывает директора, мистер Сесмик.
— Директор отбыл на планету, — ответил Лен. — Говорить буду я.
В радиорубке у космического видеофона собрались четверо или пятеро сотрудников станции. Они уже видели древний корабль и сгорали от любопытства.
— А вот и исполняющий обязанности директора, — сказал главный связист Пол Норуич, увидев Лена. На его угрюмом лице появилась улыбка, за которой он надеялся скрыть свою неприязнь к Сесмику.
Не обращая внимания на Норуича, Лен сел перед видеофоном. С экрана на него в упор смотрел высокий человек с коротко остриженными седыми волосами, держался он так прямо, будто линейку проглотил. На нем был костюм незнакомого Лену покроя из блестящей, но уже потертой материи. Чуть позади стояли несколько мужчин и девушка лет двадцати. Она была высокая, стройная, коротко стриженая.
— Это вы и есть, мистер Сесмик? — напористо спросил седовласый.
— Да, это я, — ответил Лен, не понимая, почему незнакомец так явно нажимает на слово "мистер".
— Мы просили разрешения на посадку и хотели бы знать, почему в нашей просьбе отказано, — холодно и вызывающе продолжал тот.
— Потому… видите ли… — Лен не в силах был оторвать взгляд от высокой девушки. Она тоже глядела на него пристально, но сурово и недружелюбно. — Это распоряжение Совета Галактики, ни одна цивилизованная планета не вправе разрешить "Теллусу" сесть…
На лице капитана "Теллуса" выразилось презрение.
— При чем тут Совет Галактики? Лен выслушал еще какие-то резкие слова, потом прервал эту тираду:
— Вам будет разрешено находиться на орбите, пока вы не закончите необходимый ремонт. Провизию и топливо, сколько требуется, вам доставят.
Тут вперед порывисто вышла девушка.
— Мистер Сесмик, — сказала она, — я взываю к вам, как человек к человеку. Мы в отчаянном положении. Нам просто необходимо опуститься на планету. У нас на борту двадцать человек больны космической депрессией.
Лен нахмурился. Он знал: если жертвы этого заболевания не проведут несколько дней на твердой почве какой-нибудь планеты, они сойдут с ума и до конца своих дней останутся буйно помешанными.