Появление радиосвязи в начале XX века значительно упростило управление морскими операциями. Но оружие оказалось обоюдоострым. В предыдущей главе показаны последствия вмешательства Адмиралтейства в действия командиров на местах. Кроме того, следует помнить: дуговые и искровые передатчики, использовавшиеся кораблями в 1914 году, грохотали по всему диапазону средних волн, и перехватить передачу мог любой корабль, находящийся поблизости. Корабль в море, использовав передатчик, чтобы послать сообщение или ответить на вызов, тем.самым немедленно сообщал о своем присутствии любому вражескому кораблю в этом районе. Хотя в те времена корабли не располагали возможностями пеленгования, они могли оценить расстояние до передатчика, определить его принадлежность (английский или немецкий), иногда установить позывные.
Командующий Китайской эскадрой Джеррам, зона ответственности которого была очень велика, в сентябре 1914 года решил, что его флагманский корабль должен хранить радиомолчание. Неудобства оказались так велики, что Джеррам предпочел остаться в береговом штабе. Но в дни, непосредственно предшествующие Коронелю, Крэдок должен был рисковать. "Гуд Хоуп", "Канопус" и "Глазго" были разбросаны по морю, и их передатчики выдавали их место. А фон Шпее, корабли которого были сведены в одну эскадру, для всех своих сообщений использовал передатчик одного из легких крейсеров, посеяв у противника роковое заблуждение, будто у Коронеля нет никого страшнее "Лейпцига". Немцы очень осторожно использовали радиопередатчики, обходя мыс Горн, чтобы не выдать своего приближения к Фолклендам. Однако точно так же и фон Шпее остался в неведении относительно прибытия мощных британских сил. Линейные крейсера пересекали Атлантику при строжайшем радиомолчании. Соединившись с эскадрой Стоддарта у рифов Аброльос, Стэрди приказал, чтобы любые радиопередачи велись только через "Глазго" и "Бристоль", чье присутствие у восточного побережья Южной Америки не было секретом для противника
.
День 1 ноября выдался тихим и ясным, лишь небольшие облачка проносились по небу. Но ветер был сильным, он развел большую волну, которая не позволила спустить шлюпки, поэтому депеши Адмиралтейства были переправлены с "Глазго" на "Гуд Хоуп" в маленьком бочонке. Однако ничего нового Люс Крэдоку не сообщил. Из перехваченной в 13.50 радиограммы "Лейпцига" можно было сделать вывод, что этот крейсер бродит, как кошка, сам по себе. Поэтому Крэдок развернул эскадру в линию с интервалами в 15 миль между кораблями и пошел на северо-запад, пытаясь обнаружить германский крейсер. Тем временем сильный ветер превратился в настоящий шторм, когда в 16.20 Люс заметил справа по носу дым.